Сны мертвой девушки из Версуа - Валерия Леман

Итак, я бродил по рынку, с детской беззаботностью любуясь всякой всячиной, едва удержавшись от того, чтобы не приобрести фарфоровую раковину с надписью «J. Sandos et fills. Genève. 1882». Черные парни продавали всевозможных божков и уродцев из эбенового дерева, а также медные статуэтки Будды и Конфуция до кучи. Здесь можно было приобрести полный комплект мебели в стиле ампир или рококо – по вашему желанию. Все это чередовалось с коробками, набитыми сломанными игрушками, старыми комиксами и грудами старого тряпья. В конце концов, мне стало казаться, что вся моя одежда пропиталась кислой вонью рынка, и я решительно направился к выходу.

Вот тут мой взгляд и пал на кипу весьма ветхих книг, лежавших прямо на траве. Вернее, зацепило меня заглавие верхней книги: «Любовь с точки зрения алхимии. Заговоры и заклинания». Я сразу подумал, что именно здесь Шарлотта могла пополнять свою библиотеку.

– Весьма специфические книги, – немедленно озвучил мои мысли продавец, которого я тут же мысленно окрестил чернокнижником – толстый дядька-коротышка с жабьим ртом и огромной бородавкой на левой щеке. – Интересуетесь?

Мне оставалось только восхищенно и радостно улыбнуться.

– Интересная книга. – Я взял сборник заклинаний и с видом завзятого алхимика его полистал. – Давно ищу нечто подобное.

– Вам повезло, – оживился чернокнижник. – Эту книгу я с огромным трудом достал для одной своей постоянной клиентки, но она куда-то запропала.

– Рыжая юная девушка? – отчего-то заранее уверенный в ответе, спросил я.

Продавец хитро прищурился:

– Именно. Маленькая рыжая ведьма – так я ее называю. Она приезжала каждую среду и вдруг исчезла. Быть может, болеет.

– Быть может, – согласился я. – Вижу, вы с ней были приятелями.

– Ну, – протянул хитрец, поглаживая подбородок, – не то чтобы приятелями, но обменивались парой слов при встрече.

– Например?

Чернокнижник задумчиво смотрел на меня, сохраняя все тот же хитрый прищур.

– Вижу, дело серьезное. Вы задаете вопросы, как заправский полицейский, и на книгу, сказать по правде, вам плевать, зато рыжей маленькой ведьмой интересуетесь плотно. Никак девчонка что-то этакое натворила, а то и вовсе сбежала из дома. Я прав?

Пришлось раскрыть свои карты. В конце концов, никакой тайны я не выдавал, зато имел полную возможность услышать что-нибудь интересное от этого человека.

– Маленькую рыжую ведьму звали Шарлоттой, – сказал я. – Она утонула пятнадцатого мая в озере, но есть подозрения, что это был не несчастный случай, а убийство.

Чернокнижник сразу же стал серьезным, уголки его длинного рта трагически опустились вниз.

– Ужасно, – произнес он. – Бедная девочка. Если это имеет значение, последние два приезда она интересовалась именно этой книгой, – он ткнул пальцем в сборник, – но я долго не мог ее найти, пришлось даже съездить в Лозанну.

– Она не говорила, для чего ей книга?

Он вздернул брови:

– Как будто нет. Девочка не была слишком словоохотливой. Несколько общих слов о погоде, городских новостях. Правда, в последний раз она явно была чем-то расстроена и обронила загадочную фразу. Как же это она выразилась? «Есть заклинания, чтобы заставить человека сознаться во всех его грехах, но нет такого, чтобы заставить признаться в любви». Занятно, не правда ли? Я подумал, что девчонка безответно влюблена.

Ничего интересного от чернокнижника я больше не услышал. Ощутив адский голод, я отправился в поисках заведения общепита и уселся за столик первого же попавшегося на пути ресторанчика. Столики стояли здесь прямо на тротуаре, а хозяин-итальянец лично вышел поприветствовать меня – потного, злого и провонявшего всеми безумными ароматами блошиного рынка.

На мой невинный вопрос о фондю итальянец отчаянно замахал руками и на своеобразном французском с длиннющими итальянскими пассажами принялся доказывать, что фондю – абсолютно не летнее блюдо и насколько же, право, элементарные спагетти ярче, восхитительнее и полезнее самого расфондюшного фондю. В итоге мы сошлись с ним на итальянской классике: минестроне, каннелони с креветками и шоколадный торт с кофе. Все кушанья оказались превосходными, что я и сообщил хозяину, когда он принес мне вторую чашку кофе. Милый человек расплылся в улыбке и от избытка чувств дружески похлопал меня по спине.

Ощущая себя сытым и умиротворенным, я расплатился и направился к машине. Пора было возвращаться в Версуа: хоть я был сыт и вальяжен, но все-таки дегустацию предсказанного Лорен «пышного омлета» пропускать не собирался. Если хотите, назовите меня обжорой.