Призрак для Евы - Рут Ренделл

Зилла дала ему пощечину, но он лишь рассмеялся в ответ. Теперь она разыскивала его, чтобы выяснить, намерен ли Джерри оставаться мертвым. На двери дома с номером из записки не было таблички с его именем, которую обычно прикрепляют рядом со звонком. Когда Зилла дернула за дверное кольцо в виде львиной головы, дверь открыла пожилая женщина, и, не дав ей произнести ни слова, сказала:

— Мне не нужно двойное остекление.

— Я не продаю стекла. Я ищу Джерри Лича. Он жил здесь.

— Он называл себя Джонни, а не Джерри и больше тут не живет. С прошлого года. Уже несколько месяцев. Ответ на ваш следующий вопрос — нет. Я не знаю, куда он уехал.

Дверь захлопнулась перед ее носом. Зилла перешла через дорогу, села на скамейку в Куинз-парке и принялась разглядывать зеленую лужайку. Чернокожая и белая девочки, проходившие мимо, с любопытством посмотрели на ее льняной костюм с короткой юбкой и высокие каблуки, склонились друг к другу и захихикали. Зилла их проигнорировала. Совершенно очевидно, Джерри скрывает свое местонахождение. Нужно убедить себя, что он больше не вернется. Что он подумает, увидев в газете ее фотографии вместе с Джимсом? Может, Джерри не читает газет. Но рано или поздно он все равно узнает. Особенно если та штука, которую Джимс называл перестановкой, случится до свадьбы. Потому что к тому времени Джимс может стать министром, а с учетом его молодости и красоты, а также ее молодости и красоты, к ним будет приковано внимание средств массовой информации. Джерри был никаким кормильцем, безнадежным в отношении денег, неверным и грубым, но не совсем уж подонком. Он не станет лишать ее шанса. Увидев, что Зилла удачно вышла замуж и неплохо устроилась, скорее всего, рассмеется и скажет: «Удачи, девочка. Я не собираюсь тебе мешать». Кроме того, Джерри обрадуется, что она больше не будет ему досаждать, требуя денег на детей. Правда, он ей никогда ничего не давал — его не разжалобишь.

Эта его глупая шутка не выходила у нее из головы. Зилла много лет не вспоминала о ней, пока вчера не услышала ее от Евгении: «Адам, Ева и Ущипни Меня пошли купаться на реку. Адам и Ева утопли. Кто остался?» Может быть, Джерри действительно умер. Она напомнила себе: сколько ни притворяйся и ни лги Джимсу, а Джерри ее законный муж. Ей бы первой официально сообщили о его смерти. Они обвенчаны. Почему-то вспомнилось, что по непонятной и теперь забытой причине Джерри потребовал старинную церемонию бракосочетания, вычитанную в Книге общей молитвы[19]. Там говорилось, что человек не разлучит тех, кого соединил Бог и что она должна принадлежать ему до конца жизни. Более того, она собирается еще раз пройти через это в церкви Св. Девы Марии — точно она не знала, но догадывалась, что это будет тот же самый старинный обряд. И викарий (или кто-то другой, может, священник?) произнесет эти ужасные слова о том, что ей придется отвечать в день Страшного суда, если она скроет причины, препятствующие их браку. Зилла не верила в Страшный суд, но все равно испытывала суеверный ужас. Джерри, где бы он ни находился, был непреодолимым препятствием для брака. Почему ей каждый раз попадаются мужчины, которые хотят венчаться в церкви?

Посидев немного, она встала и побрела к станции метро. Выбрасывать неприятные мысли из головы, конечно, можно, но беда в том, что не удается прогнать их навсегда. И каждый раз, когда они возвращаются, опасность удваивается. Еще одна причина для беспокойства — ее родители. Зилла еще не рассказала им о смерти Джерри. И не сообщила, что по официальной версии они с Джерри не были официально женаты. По всей видимости, свадебного торжества не избежать. Разумеется, за все заплатит Джимс. Интересно, подумала она, как устроить, чтобы мать не рассказывала лидеру оппозиции в парламенте, не говоря уже о лорде Стратклайде, как она брала с собой маленькую Зиллу, когда отправлялась стелить постели или мыть посуду в большом доме, и как пятилетней девочке иногда позволяли поиграть с семилетним Джеймсом.

Пришел поезд. Вагон был заполнен уроженцами Ямайки из Харлсдена[20]; они пили пиво из жестяных банок и напоминали ей о мире, который она скоро навсегда покинет. На станции «Килбурн-Парк» Зилла пересела на другую ветку и поехала на Оксфордскую площадь. Лучшее из известных ей лекарств от нервов и депрессии — прогулка по магазинам, которой до недавнего времени она не могла себя побаловать. Просто удивительно, как быстро привыкаешь к этому занятию и какое удовольствие от него можно получить. Прошло лишь несколько недель, а Зилла уже знала имена всех дизайнеров, начала понимать, как выглядят сшитые ими вещи и чем отличаются друг от друга. Если бы научные дисциплины давались ей так же легко, то она уже получила бы ученую степень. Хотя для брака с Джимсом ученая степень не нужна.

Полтора часа спустя Зилла вынырнула из «Браунс»[21], нагруженная пакетами, необыкновенно счастливая и беззаботная; она удивлялась, почему раньше ходила как в воду опущенная. До Баттерси она взяла такси. Дети пили чай вместе с няней.

— Миссис Пикок говорит, что ты собираешься выйти замуж за Джимса, — сообщила Евгения. — Но я сказала, что ты не можешь, потому что ты замужем за папой.

— Это моя оплошность, миссис Лич. Я думала, дети знают.

— Мама выходит замуж за папу, — сказал Джордан, — завтра. — Он взял тарелку и стукнул ею по столу, опрокинув кружку с апельсиновым соком, и закричал. — Джордан хочет к папе! Сейчас!

Зилла схватила тряпку и стала вытирать стол, а миссис Пикок сидела неподвижно, переводя взгляд с Зиллы на фирменные пакеты «Браунс» и «Либерти» и обратно.

— В чайнике еще остался чай, миссис Пикок?

— Наверное, он уже остыл.