Блондинка в озере. Сестричка. Долгое прощание. Обратный ход - Реймонд Чандлер

Он сел в кресло для посетителей и положил ногу на ногу.

— Мне сказали, что вас интересует информация насчет сеньора Леннокса.

— Только последний эпизод.

— Я был при этом, сеньор. Служил в гостинице. — Он пожал плечами. — На скромной и, конечно, временной должности. Я был дневным клерком. — По-английски он говорил безукоризненно, но в испанском ритме. В испанском — то есть в американо-испанском — языке есть подъемы и спады интонации, которые на слух американца никак не связаны со смыслом фразы. Словно океан колышется.

— Вы не похожи на гостиничного клерка, — заметил я.

— У всех бывают трудности в жизни.

— Кто отправил мне письмо? — Он протянул пачку сигарет.

— Хотите попробовать? — Я покачал головой.

— Слишком крепкие. Колумбийские сигареты я люблю. Кубинские для меня отрава.

Он слегка улыбнулся, закурил сам и выпустил дым. Он был так чертовски элегантен, что это начинало меня раздражать.

— Я знаю про письмо, сеньор. Официант испугался подняться в номер к этому сеньору Ленноксу, когда увидел, что у дверей стоит гуарда. Полисмен или фараон, как вы говорите. Тогда я сам отнес письмо на коррео — на почту. После выстрела, вы понимаете.

— Вам бы надо в него заглянуть. Туда были вложены большие деньги.

— Письмо было запечатано, — заявил он холодно. — El honor no se mueve de lado como los congrejos. Честь ходит только прямо, а не боком, словно краб, сеньор.

— Прошу прощения. Продолжайте, пожалуйста.

— Когда я вошел в комнату и закрыл дверь перед носом охранника, сеньор Леннокс в левой руке держал бумажку в сто песо. В правой руке у него был револьвер. На столе перед ним лежало письмо. И еще какая-то бумага, которую я не прочел. От денег я отказался.

— Слишком большая сумма, — заметил я, но он не отреагировал на сарказм.

— Он настаивал. Тогда я все-таки взял сто песо и потом отдал их официанту. Письмо я вынес под салфеткой на подносе, на котором ему приносили кофе. Полисмен пристально на меня посмотрел. Но ничего не сказал. Я был на полпути вниз, когда услышал выстрел. Очень быстро я спрятал письмо и побежал обратно наверх. Полисмен пытался вышибить дверь. Я открыл ее своим ключом. Сеньор Леннокс был мертв.

Он осторожно провел пальцами по краю стола и вздохнул.

— Остальное вы, конечно, знаете.

— Много народу было в гостинице?

— Нет, немного. Человек пять-шесть постояльцев.

— Американцы?

— Двое американос дель норте. Охотники.

— Настоящие гринго или здешние мексиканцы? — Он медленно разгладил пальцем бежевую ткань у себя на колене.

— Думаю, что один из них был испанского происхождения. Он говорил на пограничном испанском диалекте. Очень неизящном.

— Кто-нибудь из них заходил к Ленноксу? — Он резко вскинул голову, но за зелеными стеклами ничего не было видно.

— Зачем им это, сеньор? — Я кивнул.

— Ну, что ж, сеньор Майоранос, чертовски любезно, что вы приехали и все мне рассказали. Передайте Рэнди, что я страшно благодарен, ладно?

— No hau de gue, сеньор. Не за что.

— А потом, если у него будет время, может, он пришлет еще кого-нибудь, кто расскажет эту сказку поскладнее.