Последний ход за белой королевой - Олег Агранянц

– Как ты сюда проникла?

– Для белой женщины в Африке закрытых дверей не существует.

«И закрытых платьев», – отметил я про себя. На Галине было нечто, что кофтой назвать было бы преувеличением.

Это черно-кружевное «нечто» без рукавов на двух расхлябанных пуговицах заканчивалось джинсами до колен, стянутыми широким кожаным ремнем с массивной металлической пряжкой. Выглядела она подтянутой и посвежевшей. Я одобрительно покачал головой:

– Хорошо выглядишь, птичка перелетная.

Я взял ее за руку, хотел подтянуть к себе, но она отстранила:

– Я не за этим. У меня дело.

– Слушаю. Садись.

Галина продолжала стоять.

«Считает, что стоя выглядит лучше, – решил я. – Впрочем, может быть, и права. Действительно лучше».

– Я тебе кое-что хочу рассказать. Но, разумеется, Борис об этом знать не должен. У кубинцев есть один такой Рауль. Не буду тебе морочить голову, но мы с ним… Он хороший парень, красивый… Ты, Евгений, должен меня понять.

– Надеюсь, ты пришла не исповедоваться. Но, если хочешь, грехи могу отпустить.

– Не смейся. Это касается дела, за которым ты пришел к Филину.

Становилось интересным. Я скинул простыню, сел на кровать.

– Тебя не смущает?

Моя одежда, а точнее, ее отсутствие Галину не смутила:

– Не в первый раз. Но я пришла не за этим.

– Ты пришла покаяться, что была в интимных связях с Пичугиным.

– С этим козлом?! Ты с ума сошел! Я тебе начала рассказывать про Рауля.

– Этот грех я тебе уже отпустил.

– А вот тут не торопись. Мы с Раулем иногда встречались в каморке Аэрофлота в аэропорту. Знаешь, в аэропорту много народу…

– Понятно, муж дома, а ты на его рабочем месте. Но причем здесь Пичугин?

– Однажды мы выходили из каморки, и я увидела Пичугина.

– Когда это было?

– Дня три назад.

– С этого момента поподробнее.

– Я увидала Пичугина и, конечно, испугалась. Он такой идейный, обязательно заложит.

– Ты заметила, что он там делал?

– Он просто стоял с двумя мужчинами и одной женщиной.

– Что за люди? Ты их знаешь? Наши?

– Нет, не русские. Скорее всего, французы. Рауль сказал, что они какие-то революционеры.

– И что еще?

– Все.

– Как они выглядели?

– Не успела рассмотреть.

– И все-таки.

– Мужчины среднего роста в светлых рубашках. Оба стояли ко мне спиной. У одного взлохмаченная грива. Другой прилизанный. Дива выше обоих, совершенно плоская, лицо длинное. И вообще, зачем я тебе все должна докладывать?! У Бориса ты даже не намекнул, что хочешь меня увидеть.

Она обиженно повертела головой.

– Дел много.

– Ясно. Много дел, много новых знакомых. Ну да ладно.

Она направилась к двери. Шла медленно. Я понял: она знает еще что-то, и начал выправлять положение:

– Старые знакомые всегда лучше новых.

– В это трудно поверить.

– Лучше. С новыми два часа говоришь о любви, и не остается времени заняться любовью. Зато со старыми два часа занимаешься любовью, и нет времени поговорить о любви.

– Понятно, – Галина вернулась и стала у окна. – Выходит, я сама напросилась, и меня можно сразу в кровать. И вообще мне пора.

Я знал, что Галина принадлежит к той часто встречающейся категории женщин, с которыми надо делать одно, а говорить совершенно о другом. В последние наши встречи мы как-то обходились без этого ритуала. Теперь она на меня обиделась, и надо было возвращаться к старой технике. Я взял ее за руки, отвел от двери в центр комнаты.