Последний ход за белой королевой - Олег Агранянц

Корпункт «Известий» размещался в трехкомнатной квартире на четвертом этаже высокого жилого дома в центре города.

Когда я появился в дверях, радость встречи с начальством Борис продемонстрировал вяло.

Оглядевшись и наскоро похвалив мебель в гостиной, я, не ожидая приглашения, направился в кабинет. Борис сделал какое-то неуклюжее движение, чтобы помешать, но было поздно: я открыл дверь кабинета.

В кресле у окна восседала, или, точнее, возлежала женщина в длинном африканском платье.

Увидев меня, она радостно вскочила:

– Евгений!

Галина. Галина Скакунова. Вот уж кто не подпадал под категорию ведущих «монашеский образ жизни», так это Галя Скакунова.

Она подскочила ко мне, приняла в свои мощные объятия, чмокнула в щеку.

– Ты не знал, что я в Браззе?

– Не знал. И Леша с тобой? Как всегда командует Аэрофлотом?

Леша – это ее муж, Леша Скакунов.

– А куда я без него?! Я как птичка перелетная: кто закольцевал, за тем и лечу.

Птичка перелетная снова плюхнулась в кресло.

Борис подтянулся, посерьезнел:

– Вам нужно о чем-то поговорить со мной? Галя, ты не могла бы…

Галина начала неохотно подниматься с кресла. Я ее остановил:

– Сиди, сиди. Я сюда просто так. Сегодня прилетел.

– Ну да, просто так! Я не дура. Хочешь поспрашивать по поводу этой шлюхи. Ему есть о чем рассказать.

Вмешательство Галины было не только удивительным, но и полезным.

Я строго посмотрел на Бориса:

– О какой шлюхе она говорит?

– Не знаю, – в его глазах промелькнул страх.

Галина не отступала:

– Колись, колись! Все равно Евгений тебя расколет.

– Не понимаю, о чем речь! – Теперь он изображал негодование.

Я не колебался:

– Вообще-то, я хотел поговорить с тобой в отношении жены Пичугина наедине, но думаю, Галина нам не помешает.

Галина обрадовалась:

– Это у вас называется перекрестный допрос?

– Это называется допрос в присутствии важного свидетеля.

– Но я ничего не знаю, – мямлил Борис.

Я решил применить другую тактику:

– Или ты все рассказываешь здесь, или мы едем в посольство и ты будешь говорить в присутствии резидента и под стенографистку.

И не дав ему опомниться, спросил:

– Что ты знаешь про Пичугина?

– Мы с ним никак. Он вообще с нашими никак. Он только со своими из парткома, а я…

– А ты только с его Аленой! – взорвалась Галина. – Я тебя предупреждала!

– Да ничего… Мы только…

– Сначала ты расскажешь Евгению все, что его интересует. Потом я его попрошу сделать так, чтобы тебя за это не выгнали с работы и чтобы от тебя не ушла жена. А потом, когда он уйдет, у нас будет серьезный разговор.

Я решил немного успокоить Бориса:

– Все, что ты скажешь, останется между нами. Если, конечно, ты не знал об их планах и не ходил покупать им билеты.

Тут уже испугалась Галина:

– Да нет. Не знал он ничего. Не такая она дура.

– Думаю, – осторожно начал Борис, – и она ничего не знала. Мы с ней договаривались на сегодня. А вчера утром она мне позвонила и сказала, мол, так получилось, что все откладывается. А сама злющая.

– Тебе не показалось, что она с тобой прощается?

Борис не торопился с ответом.

– Ее муж был ревнив?

– Не знаю.

– Вы встречались с ней здесь.

– Да. Но только несколько раз. Муж ее в это время был в отъезде.

– Куда он уезжал?

– Он уезжал два раза и оба раза в Намибию.

– В Намибию! Ишь куда! А что, Намибия входит в его епархию?

– Там наших немного. Он их курировал по партийной части.

– Ездил только два раза?

– Да.

– За какой период?

– За два месяца.

– А раньше не ездил?

– Нет.

– Почему вдруг такое внимание к Намибии?

– Алена рассказывала, когда он туда ездил в первый раз, то договорился, что ему там смастерят какую-то безделушку. А потом ездил за ней.

– Эта безделушка, случаем, не алмазы?

Снова вмешалась Галина:

– За алмазами далеко ехать не надо, их тут на каждом углу продают.

– Не скажи! – огрызнулся Борис. – Алмаз алмазу рознь. Может быть, какой особый. Хотя… Большой алмаз заказать нельзя, а он сначала что-то заказал, а потом за этим приезжал. Хотя…

– Что «хотя»?

Борис мялся:

– Да так, ничего.

– Еще? Что еще? – не отставал я.

– Ничего.