Прелюдия к убийству. Смерть в баре - Найо Марш

Настройка камеры уже началась. Вскоре яркая вспышка осветила выразительный силуэт мисс Кампанулы. Во второй и последний раз ее запечатлели сидящей у пианино.

Ропер вернулся и с большим интересом стал наблюдать за работой эксперта.

– Это самая нелепая смерть из всех, что мы видели! – сказал он Бейли, следуя за ним по проходу. – Я все видел. Старая дама садится за пианино в своей обычной надменной манере и начинает играть. Там, там, бум – и прежде чем вы успеваете что-то понять, раздается жуткий треск и она падает.

– Ух ты! – воскликнул Бейли и быстро наклонился к полу. – Нашли, сэр. Вот пуля.

– Нашел? Сейчас взгляну.

Аллейн обозначил положение головы и руки мисс Кампанулы и сел на корточки, чтобы обвести мелом ступни.

– Восьмой размер, – пробормотал он. – Левая нога выглядит так, будто нажала на педаль. Да, интересно. Ну что ж, скоро мы все выясним. Перчатки надели? Отлично. Будьте очень аккуратны и держитесь в стороне от передней части пианино. Кстати, как вас зовут?

– Ропер, сэр.

– Точно. Уберите ткань с инструмента.

Передвинув герань, сержант начал отдирать материю. Аллейн пошел на сцену и сел на корточки под рампой.

– Аккуратно! Аккуратно! Инструмент разваливается на глазах! Вы только посмотрите!

Он указал на внутреннюю поверхность крышки, которая была откинута назад.

– Дерево гниет. Неудивительно, что они хотели купить новое пианино. О господи.

– Что такое?

– Взгляните на это, Фокс.

Аллейн посветил фонариком на крышку. В луче света блеснул ствол револьвера. Он прикоснулся к нему рукой в перчатке. Раздался резкий щелчок.

– Я только что поставил на предохранитель. Автоматический револьвер в прекрасном состоянии. Вот так.

Ропер снял ткань.

– Ну, будь я проклят! – выругался Фокс.

II

– Очень изобретательно, не так ли? – заметил Аллейн.

– Даже слишком, сэр. Как это работает?

– Это «кольт». Его рукоятка была зажата между колками, на которых крепятся струны, и передней частью пианино. Дуло соответствует дыре в этом жутком кружевном покрывале, которое стало портиться от старости и топорщиться. В любом случае ноты его прикрыли. Верх был закрыт материей и цветами.

– Но каким образом был спущен курок?

– Для этого понадобилось полсекунды. Веревочная петля проходит вокруг рукоятки и по курку. Веревка протягивается в очень маленький шкив в задней части внутренней коробки. Затем тянется вперед, к другому шкиву, на передней распорке. После идет вниз.

Аллейн передвинул свой фонарик.

– Да, вот теперь все видно. Другой конец веревки зафиксирован на деревянной рейке, которая является частью действия механизма левой педали. При нажатии на педаль рейка идет назад. На два дюйма, я полагаю. Этого вполне достаточно для резкого рывка веревки. Мы попробуем сфотографировать это, хотя будет трудно.

– Томпсон, ты справишься?

– Думаю, да, мистер Аллейн.

– Все это больше напоминает розыгрыш, – отметил Фокс.

Аллейн быстро посмотрел на него.

– Любопытная мысль. Я только что думал о том же самом. Детская шутка. Кажется, я даже узнал эти маленькие шкивы, Фокс, – заметьте, как прочно они были закреплены. У моего крестника очень много таких в одном из его конструкторов, этом дьявольском изобретении, созданном, чтобы развивать умственные способности у детей. А на самом деле они сводят с ума взрослых. Именно этот называется «Игрушка для бездельников». Да, он создан Джорджем Бреером Фоксом. И там есть что-то вроде веревки: зеленая и очень прочная, похожая на леску, идеально входящая в паз шкива.

– Вы думаете, что какой-то подросток взбесился и решил рассчитаться со старой девой?

– Ребенок с «кольтом» тридцать второго калибра?

– Вряд ли. Хотя он вполне мог его где-то раздобыть.

Аллейн тихо выругался.

– В чем дело, сэр? – поинтересовался Фокс.

– Я видел этот чертеж. Это как то самое хитроумное изобретение, которое дается в инструкции к конструктору. Изображено на рисунке номер один. Это, конечно, ничто по сравнению с нашим преступлением. Но принцип используется тот же. Я сам сделал одну такую штуку для моего крестника. Шнур идет вверх к шкивам, которые прикреплены к двум подпоркам. Внизу он привязан к маленькой рукоятке, вверху же она больше. Когда ты нажимаешь на меньшую, то большая покачивается. Я уверен, что именно эта игрушка вдохновила кого-то на преступление. Видите, в узкой части позади «кольта» как раз есть место для шкива? Насколько мне известно, эти шкивы очень маленькие, не больше кончика сигареты. Дырка у них посередине. Стоит только продеть нитку, и она уже не соскользнет. От этого изогнутые края желобка и защищают. Смотрите, верхние надежно прикреплены к струнам над этой металлической планкой. А нижний привязан к подпорке в ажурном покрывале. Все точно так, Томпсон. Зафиксируйте это.

Сержант приступил к настройке аппаратуры. Между тем к дому подъехала машина. Хлопнула входная дверь.

– Скорее всего, это врач, сэр, – сказал Ропер.

– Ах да. Пусть войдет.

Пришел медицинский эксперт. Он смыл грим и снял бороду. Вместо полосатых брюк и визитки французского посла на нем были твидовый костюм и свитер.

– Добрый вечер, – поприветствовал он всех. – Простите, что заставил вас ждать. Машина все никак не заводилась.

– Вы доктор Темплетт?

– Да. А вы из Скотленд-Ярда? Быстро же вы прибыли. Ужасная история.

– Да, страшная. Я думаю, мы можем перенести убитую куда-нибудь в другое место.

Они принесли большой стол из задней комнаты и положили на него покойную мисс Кампанулу. Между глаз у нее был след от выстрела.

– Пахнет эвкалиптом, – заметил Аллейн.

– Она была простужена.

Медицинский эксперт обследовал ранение, пока другие наблюдали. В конце концов он выпрямился, достал из кармана бутылочку с эфиром и протер руки.

– Ропер, в одной из гримерок есть простыня, – произнес Аллейн.

Сержант вышел.

– Что вам удалось обнаружить? – поинтересовался Темплетт у Аллейна.

За пианино инспектор нашел ноты «Венецианской сюиты» мисс Прентис. Он держал их в руках и внимательно рассматривал. Как и прелюдия, они были очень потрепанные. На красной обложке расплылось бесцветное круглое пятно. Аллейн потрогал его. Еще влажное. Ропер вернулся с простыней в руках.

– Вряд ли мы сможем придать ей более приличный вид, – проговорил доктор Темплетт. – Трупное окоченение уже началось и особенно заметно на щеках и шее. Довольно быстро, спустя всего пять часов. Пуля прошла навылет, и стало ясно, что именно произошло. Конечно, я с первого взгляда понял, что она мертва.