Прелюдия к убийству. Смерть в баре - Найо Марш

– Итак, вы видите, – рассказывал пастор. – Это пианино – практически раритетный инструмент. Я уверен, что вас обрадует новость о том, что нашему старому другу будет предоставлено почетное место отдыха в комнатке за сценой.

Растроганные зрители зааплодировали.

– У меня есть еще одно объявление. В ваших программках написано, что мисс Прентис из Пен-Куко помимо участия в спектакле будет играть увертюру в антракте сегодня вечером. С большим сожалением вынужден сообщить вам, что мисс Прентис поранила палец и не сможет сыграть. Но все-таки в этот вечер прозвучит хорошая музыка. Мисс Идрис Кампанула любезно согласилась играть для нас. Я считаю, что это очень великодушный жест, и прошу вас оценить его по достоинству.

Громкие аплодисменты заглушили пастора на полуслове.

– Мисс Кампанула, – закончил мистер Коупленд, – будет играть прелюдию Рахманинова до-диез минор. Мисс Кампанула!

Пастор вывел ее из-за кулис, помог спуститься по ступенькам вниз, проводил к пианино и вернулся на сцену через боковой занавес.

Идрис с поклоном приняла аплодисменты, а затем, повернувшись спиной к публике, села за пианино. Ее левая рука замерла над басами, потом опустилась. Бом! Бом! Бом! Три знакомых аккорда. Мисс Кампанула сделала паузу, подняла левую ногу и опустила ее на педаль.

II

И вдруг раздался жуткий, душераздирающий вопль.

Все увидели, как мисс Кампанула упала вперед. Ее лицо скользнуло по нотам. Очень медленно и тихо она стала валиться на клавиши, в последний раз ударив по басам, зазвучавшим финальным диссонансом. Идрис застыла в позе, напоминавшей пародию на жеманного виртуоза. Она была мертва.

III

Леди Эпплбай, сидевшая прямо у пианино, повернулась к мужу, словно хотела что-то спросить, и упала в обморок. Джордж Биггинс издал пронзительный крик, больше похожий на свист. Пастор вышел из-за кулис и побежал вниз, к пианино. Он заломил руки и посмотрел на публику. Его губы шевелились, но не было слышно ни слова.

Дина вышла из суфлерской будки и замерла. Она низко наклонила голову, затем повернулась, спотыкаясь, добрела до занавеса и упала, воскликнув:

– Генри! Генри!

Доктор Темплетт подошел к пастору, коснулся его руки и спустился к инструменту. Он наклонился к Идрис и едва заметно кивнул пастору.

Полицейский инспектор господин Блэндиш, сидевший в третьем ряду, пробрался между рядами, подошел к сцене и громко спросил полицейского:

– Что это было?

В зале сразу же воцарилась тишина. Затем прозвучал ответ местного органиста, мистера Проссера:

– Это был выстрел. Из револьвера.

Господин Блэндиш обследовал пианино и поговорил с Темплеттом. Рядом стояла ширма, маскирующая угол между сценой и стеной. Двое мужчин перенесли ее и загородили пианино. Пастор поднялся по ступенькам и обратился с речью к своим прихожанам.

– Дорогие мои, – начал он дрожащим голосом, – произошел ужасный несчастный случай. Я умоляю вас мирно разойтись по домам. Ропер, откройте, пожалуйста, дверь.

– Минутку! – вмешался офицер. – Одну минуту! Если вы позволите, сэр. Это дело полиции. Чарли, оставайтесь у двери. У вас есть с собой блокнот?

– Да, сэр, – ответил Ропер.

– Отлично. – Господин Блэндиш повысил голос и прокричал: – При выходе я прошу вас называть свое имя и фамилию сержанту Роперу. Тех, кто имел хоть малейшее отношение к подготовке этого представления или принимал участие в оформлении зала и других работах, прошу немного задержаться. Теперь проходите к двери спокойно, торопиться не следует. Сначала – задние ряды. Остальные оставайтесь на своих местах, пока не подойдет ваша очередь.

– Я был бы очень признателен, – сказал он пастору, – если бы вы подошли к задней двери и следили, чтобы из нее никто не вышел. Если ее можно закрыть на ключ, то закройте. Теперь, если нет возражений, мы поднимем занавес. Мне нужно к телефону. Он в задней комнате, не так ли? Благодарю.

Полицейский прошел в глубь сцены мимо Дины и Генри, стоявших за кулисами.

– Добрый вечер, мистер Джернигэм, – поприветствовал он юношу. – Вы не возражаете против поднятия занавеса?

– Нет, конечно, – ответил молодой человек.

Занавес поднялся неровными рывками, представив находящихся на сцене Джослина Джернигэма, Селию Росс, Элеонор Прентис и пастора, вернувшегося с ключом от задней двери.

– Я не могу в это поверить! – сокрушался священник. – Просто не могу поверить.

– Ее убили? – громко спросила миссис Росс.

– Я… я не могу поверить, – повторял пастор.

– Но, Коупленд, послушайте! – прервал его эсквайр. – Я не знаю, что тут у всех на уме. Выстрел в голову! Что вы на это скажете? Кто-то же должен был что-то видеть. Невозможно выстрелить человеку в голову в переполненном зале и остаться незамеченным.

– Возможно, стреляли из… из…

– Откуда, ради всего святого?

– Из пианино, – проговорил пастор убитым голосом. – Нам нельзя ни к чему прикасаться. Но, кажется, выстрел был именно оттуда. Вы можете увидеть дырку на шелке.

– Боже! Боже! – воскликнул Джослин и с нескрываемым раздражением посмотрел на мисс Прентис, раскачивающуюся из стороны в сторону. Она напоминала марионетку и стонала без перерыва.

– Ну, успокойся уже, Элеонор! Эй! Темплетт!

Доктор опять зашел за ширму, но вскоре вышел оттуда.

– Ее убили выстрелом в голову.

– Каким образом?

– Из пианино.

– Никогда не слышал ни о чем подобном, – сказал Джослин. – Хочу посмотреть.

– Вам не следует этого делать, – возразил доктор Темплетт, – это дело полиции.

– Но вы же только что там были.

– Я медицинский эксперт нашего полицейского участка.

– О господи, ну как же! – воскликнул эсквайр, неожиданно вспомнив что-то. – Я же исполняю обязанности главного констебля графства.

– Простите, – извинился Темплетт, – забыл.

Однако инспектор Блэндиш не позволил эсквайру попасть за ширму.

– Я только что звонил в участок, – сообщил офицер полиции, – и попросил, чтобы сюда прислали двоих парней, сэр.

– Минуту, Блэндиш, – обратился к нему врач, – подойдите сюда, пожалуйста!

Они исчезли за ширмой. Остальные ждали в полной тишине. Мисс Прентис спрятала лицо в ладонях. Эсквайр подошел к краю сцены, посмотрел сверху на пианино, отвел глаза и неожиданно вытер лицо носовым платком.

Блэндиш и Темплетт вышли и присоединились к стоявшим на сцене.

– В каком-то смысле нам повезло, сэр, что вы в этот момент были здесь, – проговорил офицер. – А теперь мне нужно кое-что записать. Полагаю, мистер Генри Джернигэм и мисс Коупленд еще здесь.