Та еще семейка - Алексей Макеев

— Волшебники, колдуны?

— Не волшебники, а ясновидящие. Предсказатели. А мы люди. С определенной квалификацией, практикой и все такое.

— Вы не люди, а опера. Вот то-то. Давай, Валера, зови Маслаченко и других. Будем совещаться.

Сидорин повесил на вешалку плащ и выглянул в коридор.

— Минаков, — громко позвал он, увидев кого-то из подчиненных, — Маслаченко к и.о. начальника. — Нарочно подчеркнул «и.о.». Полимеев фыркнул. — Рытькова тоже. И лейтенанта Михайлову. Ну, Галю, Галю… Не ощеривайся…

Вскоре в кабинет с российским флагом в углу и портретом президента над головой начальника вошли вызванные.

— Садитесь, — бодро произнес Полимеев, компанейски-приветливо указывая руками. — Докладывайте про состояние на сегодняшний день всех потерпевших. Кроме Слепакова, естественно. Давай, Рытьков. Кто тогда был старшим? Маслаченко?

— Я, товарищ майор. Пострадавший Хлупин с одиннадцатого этажа дома номер…

— Говори по факту. Дом, квартира известны.

Маслаченко аккуратно пригладил светлые волосы, как бы приходя в более «оперативное» состояние. Даже застегнул пуговицу на клетчатом пиджаке.

Пиджак его показался Сидорину новым, рубашка выглаженной, галстук модным. Вообще то, что Маслаченко смотрелся импозантно в сравнении с ним, постоянно сердило капитана Сидорина. Это добавило еще больше раздражительности в его настроение. К тому же Галя Михайлова обычно сидела в одной комнате с Маслаченко.

Несмотря на унылый носик и какой-то неопределенный, будто отвлеченный куда-то взгляд светло-голубых глаз, Галя нравилась Сидорину. Особенно привлекала его фигура девушки — полногрудая, с тонким станом. А когда Галя садилась на стул, скромно одергивая форменную юбку, ее круглые колени просто выводили капитана из состояния деловой уравновешенности.

— В день самоубийства Слепакова, примерно минут за сорок до случившегося, — говорил Маслаченко, напрягая надбровье, отчего брови его превратились почти в горизонтальную линию, — с городского поста передали, что был телефонный звонок. Сообщили: по такому-то адресу… совершено убийство пенсионера Хлупина, убийца Слепаков проживает этажом выше. Звонок с мобильника. Откуда — засечь не удалось. Мы вызвали для Хлупина «Скорую» и выехали сами. Дальше — все знают. Хлупина положили в больницу номер пятьдесят шесть, улица Пехотная. В реанимацию. Когда его забирала «Скорая», Хлупин был в тяжелом состоянии. Установлен сердечный приступ якобы из-за электрического разряда, направленного через батарею центрального отопления… по словам потерпевшего.

— Прямо фантастика. — Сидорин поморщился с откровенной досадой на сказанное Маслаченко. — Скоро ультразвуком убивать будут. Или колдовством. Через спутник… откуда-нибудь из Австралии.

— Подожди, Сидорин. Я чего-то подзабыл, как это Хлупина долбануло через батарею, — уточнил Полимеев. — Каким образом?

— Да он же заземлялся, — саркастически усмехаясь, напомнил Маслаченко. — У него к ногам медные пластинки были прикручены, а от них провод к батарее.

— А… ну да, вспомнил, — кивнул и зачем-то прищелкнул пальцами Полимеев. — Во оригинал, елки зеленые… И что же?

— Кто выезжал по вызову? — вдруг опять вмешался Сидорин. — Рытьков?

— Со мной выехали Рытьков и старший сержант Селимов, — терпеливым тоном сказал Маслаченко. — Мы с Рытьковым брали Слепакова. Селимов оставался возле машины у подъезда.

— Ага. И Рытьков сообразил пальнуть по Слепакову из «макарова»… — Сидорин крутил головой, усталое выражение на его лице сменилось на ироническое. — Чуть не уложил на месте. Тогда рапортом и ходатайством не отделался бы.

— Да случайно сорвался выстрел-то! Слепаков в меня молотком зафенделил со всей силы. А сил у старика хватало. Он сперва замок огромадный на верхнем люке сбил — и в меня. Плечо до сих пор болит. Первые дни спать не мог. Шрам показать? Если бы в голову попал, хоронили бы скромного офицера полиции вместе с этим психом. — Рытьков мрачно посмотрел на Сидорина. Деланое веселье капитана явно его обидело.

— Все! Прекращайте пикировку, оперуполномоченные специалисты убойного отдела, — строго, хотя и допуская полускрытую шутливость, заявил майор. — Взыскания буду назначать за сварливость в рабочее время. Я ведь только исполняющий обязанности начальника. Вот посадят вам в кабинет нового шефа с Петровки, тогда попрыгаете. В чищеных ботинках, стоя докладывать будете.

— Мы что… мы ничего, — проговорил Рытьков, внезапно становясь этаким скромным старшим лейтенантом. — А капитан цепляется ни с того ни с сего.

— Продолжайте, Маслаченко, — официально сказал Полимеев.

Маслаченко подробно изложил, как они с серьезно травмированным Рытьковым производили тщательное обследование квартиры Слепакова. Но ничего хотя бы в малейшей степени подтверждающего его противоправные действия в отношении Хлупина найти не удалось. Вообще в квартире никаких улик, изобличающих Слепакова и его жену, нет.

— Если было какое-то устройство, — позволила себе выразить дополнительное мнение лейтенант Михайлова, — то ведь его могли вынести… Вынести и уничтожить. Закопать, например, или бросить в реку, или еще куда-то…

— Да какое устройство, Галя! — опять взвился, забыв о смирении, Рытьков. — Ты понимаешь, что есть законы физики? Электричество, пущенное через систему отопительных труб, обязательно уйдет в подвал по самому короткому прямому пути. Каким образом оно свернуло на этаж ниже? Что это за агрегат притащили, а потом утащили? Огромный конденсатор или трансформатор? Что это вообще такое? Не может быть! Темнит Хлупин, морочит голову.

— Словом, сплошная тайна и чудеса.

Майор встал из-за стола и принялся размеренно ходить за спинами оперов, сидящих рядком.

— Через пару дней Хлупин выписывается. Его состояние признано удовлетворительным. Я звонил, спрашивал у лечащего врача. — Маслаченко достал из внутреннего кармана бумагу.

— Почему не съездил в больницу? — упрекнул его Полимеев недовольным тоном. — Почему на месте не провел дознание? Звонил, звонил…

— Врачи не разрешали, Владимир Степанович, я пытался, — стал оправдываться Маслаченко. — После выхода Хлупина из больницы сразу будем проводить подробное дознание. Вещдок — аккордеон жены Слепакова показывал экспертам. Они обнаружили под клавишами небольшие емкости, которых там не должно быть. Вполне вероятно, аккордеон Слепаковой являлся средством доставки каких-то некрупных предметов. Предположительно…

— Наркотиков, — подсказал Сидорин, проявляя все больший интерес. — Значит, доказано: жена Слепакова проносила в своем аккордеоне… наркоту.

— По нашим данным, между Хлупиным и женой Слепакова выявлена предосудительная связь. Вот первая ниточка, ведущая в Барыбино. А может быть, и… — хотел продолжить Маслаченко.

— Какая связь? — смешливо наморщив нос и блеснув глазами, прервал Полимеев. — Что-то ты очень мудрено, Андрей…