Та еще семейка - Алексей Макеев

Внезапно Сидорин поднялся и достал из кармана своей потертой, давно служившей ему и однажды простреленной куртки непочатую бутылку водки.

— Какая-то «Тульская», по дороге купил, — сказал Сидорин. — Закусь-то найдешь?

— Сейчас, сейчас, — заторопился Рытьков, всегда готовый к уютному общению подобного рода. Он достал из ящика письменного стола два заранее приготовленных бутерброда с полукопченой колбаской, освободил от фольги и грубо поломал плавленый сырок, потом неудобным крючком от раскладного ножа стал вскрывать банку сардин.

Сидорин тем временем нащупал два стакана. Дунув в них для профилактики и дезинфекции, налил не по полному — на две трети.

— Ну что, помянем Галю Михайлову?

— Да, хорошим опером была Галя и хорошим товарищем, — согласился Сидорин. — Земля ей пухом…

Выпив, оба офицера по-русски слегка поморщились, покрутили головой и принялись жевать колбасу с хлебом. Сидорин вытащил из масла сардинку.

— Аккуратней, Фомич, не капай мне на папки с делами маслом-то…

— Да я разве капаю? Подумаешь, дела… Небось одни сплошные бесперспективные «глухари»… В архив пойдут…

— Ничего подобного, — притворно возмутился Рытьков. — У меня здесь такое раскрытие — ахнешь! На премию рассчитываю и благодарность от высокого начальства.

— Рассчитывай, дурачок. Если живой останешься еще годик, начальство тебе к отпуску «на лечение» тыщонку выпишет, жди.

Посмеиваясь и балагуря на свои специфические «убойные» темы, опера решили прикончить бутылку. Сидорин разлил по стаканам остаток и вдруг серьезно сказал:

— А это за упокой грешной души Марины. Не могу забыть, как она перевязала мне плечо, когда ее холуй меня зацепил. Да еще коньяку налила. Продержался я тогда до приезда врачей, а то бы не выдержал. Конечно, преступница была, извращенка, тварь та еще, но… Сильная женщина, красавица…

— Теперь уж «Золотой лилии» точно конец, лидера не стало.

— Э… чего гадать! Может быть, здание купит какой-нибудь богатей. Снова устроит там гадюшник или игорный дом, законную грабиловку-обдираловку.

— Гляди-ка, Фомич, солнышко прорвалось. Скоро снег растает, легче работать будет… Весна…

Рытьков и Сидорин поглядели на ослепительное мартовское солнце в окне, кивнули друг другу и допили водку.

— Да, весна, природа свое берет. Хотя работы у нас полно в любое время года, — сказал Сидорин, достал мятую пачку сигарет, с удовольствием закурил.

На столе зазвонил телефон. Рытьков с неохотой поднял трубку.

— Слушаю, Рытьков. Что? Сейчас? А вы-то что же? Хорошо, еду. Ну вот, — со вздохом сообщил он Сидорину. — Надо брать отравителя по горячим следам.