Шпана на вес золота - Валерий Шарапов

– Справедливо, конечно…

– Иное дело, кто ж знал, что фрицы налетят да бомба угодит. Что там, колокольня была?

Наталья бездумно поддакнула:

– Высоченная.

– А теперь учти и то, что Князь, дурачок, и не узнал того, из чьих холодных рук чемодан подтибрил. Я для него лишь папаша твой полоумный, елозит по хуторам, иконочки на хлебушек меняет, за бесценок спустить готов.

– Мишенька, а ну как пустышка?

– Нет, сестреночка, – твердо возразил он, – это версия. А раз так, то есть основания на такой куш рассчитывать… Да что слова? Вот, сама смотри. Разжился тут по случаю.

Михаил выложил несколько бережно сложенных листков. С трудом вчитавшись в текст, Наталья так и ахнула:

– Боже мой, это-то ты откуда взял?

– Да мир-то не без добрых людей, а если добрый еще и жадный – я тут как тут.

Два обычных пожелтевших листа, исписанных корявым почерком, со множеством ошибок. Перед глазами поплыли золотые круги, она зачарованно читала и перечитывала:

– Кипренский, Куинджи, Маковский, Тропинин, Кандинский, Репин… Прохор с Городца, Алекса Петров, Федор Зубов… это то, что в эшелонах сгорело?

– Сие, сестреночка, список того, что по данным ихнего хамского управления по делам искусств значится… понимаешь? Значится сгоревшим в результате налета фашистской авиации, в эшелоне номер четыреста сорок – сорок пять. И что удумали-то, ведь налет-то потом лишь случился. Рвануло до того… ну, неважно. Натурально, полотна, пропитанные маслом, дотла сгорели. А я навстречу в эшелоне, где наше, батино, и иконы, и чемодан мой золотой. Тут и встренулись, тут и рвануло. Ну и не доехали ни до Москвы, ни до Урала ни наш чемоданчик, ни ящички, смекаешь?

Наталья молча кивнула.

– Если хотя бы что-то не сгорело? Если хотя бы что-то успел Князь стащить – оно именно там и должно быть, в заваленном подвале, – подвел черту Михаил, – а ну как, представь, найдем сверх папиного – все наше, слышишь? И тебе хватит, и Сонечке, и даже на приданое.

Восковые пальцы нервно стучали по столешнице.

– И ты доверяешь этим своим пионерам? А ну как донесут? А с ними придется делиться?

– Да брось ты! К чему им? Беспризорники, вечно голодные, да и умом не блещут. Вот пусть они мелочовку осязаемую копают, да и я поищу.

– Прав ты, папенька, неучам-то что, лопатой помахали – получили – отвалили.

– Вот. Они пусть копают дальше, где начали, – по всему видать, ящики с монетой и археологией свалили небрежно, возможно, просто по ступенькам запустили в нижний придел. Бомба аккурат в середину здания попала, прошла до пола, как сквозь масло. Все разнесло.

Наталья хрустнула пальцами, морща лоб:

– Ты о другом подумай: не мог Князь в одиночку все это перетащить. Тяжелое же. Значит, еще кто-то знает, а то и подтибрил уже.

– Во-первых, очень даже мог, если по узкоколейке на дрезине. Можно и в одиночку. Во-вторых, даже если еще кто знает, что с того? Суть не в том, кто знает, а в том, кто раньше доберется. Что там никто не копал – даже не сомневайся. У меня глаз наметанный. Примусь. А уж когда очухается Князюшка или кто там – ищи-свищи. Только ему ни слова, поняла?

– Иначе что? – усмехнулась она, побледнев.

Как ни крути, открытыми оставались вопросы, как отцовские документы попали за пазуху Михаилу и куда делся настоящий сопровождающий папиной коллекции.

– Так и будешь, как навоз в проруби, ни нашим, ни вашим? Ты вспомни: когда жрать было нечего – кто вас кормил? За чей счет по сей день живете? А когда муж тебя лупцевал – и за дело ведь, Наташка! – кто заступился, грех на душу взял? Нечто Князь?

– И все-таки, папенька…

– Все, – отрезал Михаил, широкой ладонью прикрыл ценные бумаги, – прямо отвечай: обещаешь молчать или как?

Наталья не выдержала, отвела взгляд:

– Твоя воля, папенька. Покушаешь с нами?

– Вот и умница. Изволь, поснедаем.