Искатель приключений - Ксавье Монтепен

Филипп Орлеанский рассказывал хорошо – он это знал и любил рассказывать. Он немедленно начал рассказ, уже известный нашим читателям – рассказ, сообщенный Раулю маркизом де Тианжем в одной из первых глав «Искателя приключений». Когда регент кончил, он обернулся к Раулю и спросил:

– Ну, кавалер, что вы думаете об этом?

– Ваше королевское высочество, позволите ли мне выразить мою мысль откровенно, без всякой скрытности?

– Не только позволяю, но приказываю.

– Я буду повиноваться и отвечу, что Антония Верди, очевидно действуя по правилам коптов, изложенным ясно и точно в Армореенской книге, сотворила чудо нисколько не удивительное, вызвав, без больших затруднений, демона четвертого или пятого разряда.

– А! Вы находите, что это очень просто, кавалер?

– Да, ваше высочество.

– И вы сделали бы то же самое?

– Если ваше королевское высочество удостоите приказать мне, я сделаю гораздо больше.

– Неужели?!

– Конечно, ваше высочество.

– Почему же вы не сделали этого до сих пор?

– Потому что ваше королевское высочество не изволили приказывать мне…

– Но вы знали, что я очень любопытен на этот счет, и могли бы, как кажется, предложить мне убедиться в чудесах науки, не имеющей соперниц.

– Простите меня, ваше королевское высочество, но вызывания, о которых я говорю, сопровождаются явлениями столь страшными и даже опасными, что я никогда не осмелился бы сказать об этом вашему королевскому высочеству без особенного приказания с вашей стороны.

Как ни мало имели веры ко всем таинствам чернокнижия мужчины, присутствовавшие за ужином, но на лицах их легко было заметить невольный трепет беспокойства. Женщины побледнели, несмотря на румяна.

– Какие же это вызывания могут быть страшнее и опаснее вызова самого демона? – спросил регент.

– Ваше высочество, – отвечал Рауль, – я могу вызвать мертвых из могил, в которых кости их покоились целые столетия! Я могу вызвать римских императоров, афинских и лакедемонских полководцев! Моему голосу будут повиноваться Сезострис, Соломон, Иуда Искариот или Юлий Цезарь… По моему призыву французские короли поднимут священные плиты Ссн-Дени… Словом, каково бы ни было лицо, объявленное вами, умерло ли оно только пятьдесят лет назад или шесть тысяч лет, будет ли это какая-нибудь куртизанка или один из мудрецов древней Греции, римский император или король Франции – оно примет на один час свой прежний вид и явится, если вы захотите, сесть за ваш стол.

Несколько секунд регент оставался в глубокой задумчивости.

– Это в самом деле и странно и ужасно, – прошептал он. – И вы можете сделать все, что вы сказали, кавалер? – прибавил он после новой минуты молчания.

– Могу, ваше высочество, потому что я уже делал все это…

– Для кого?

– Для себя самого.

– С какой целью?

– Мне надо было допросить могилу, закрытую уже давно… чтобы потребовать у мертвеца признания…

– И могила отвечала?

– Отвечала, ваше высочество.

– И мертвец явился?..

– Явился, ваше высочество.

– И признание было сделано?

– Да, ваше высочество.

– А какими средствами вы добились этого?

– Это тайна, которую я не могу открыть даже вашему высочеству. Я не имею на это права.

– По крайней мере, вы можете сказать мне, какие опасности угрожают свидетелям ваших вызываний?

– Могу, ваше высочество… Если эти свидетели во время вызываний и явлений попробуют выйти из магического круга, в который я заключу их, то они умрут мгновенно, в ту же самую минуту упадут как бы пораженные громом…

– Предвиденная опасность уничтожается…

– Не всегда.

– Как вы это понимаете?

– Страх иногда овладевает самыми твердыми душами до такой степени, что они забывают все. Испуг преодолевает рассудок. Зрители хотят бежать… а, повторяю, вне магического круга – смерть…

– Существуют ли примеры внезапной смерти в подобных обстоятельствах?

– Существуют.

– Можете вы рассказать нам хоть об одном из них?.. Я выслушаю рассказ ваш с величайшим интересом…

– Ничего не может быть легче… Но я должен предупредить ваше королевское высочество, что буду поставлен в необходимость называть очень знатные имена и говорить о них таким образом, что честь этих имен будет компрометирована…

– Что за беда? Даю вам полное позволение…

– Я начинаю: это было в царствование достославного монарха, который при жизни своей назывался Людовиком XIV и которого потомство уже называет Людовиком Великим, в то время, когда Ла-Вуазен еще не была присуждена к смерти и пользовалась всем зловещим блеском своей двойной славы, как ворожея и отравительница. Не знаю, наравне ли стоял и ее яды с ее репутацией, но невозможно сомневаться, что формальным актом, заключенным между нею и Сатаной (этот акт был у меня в руках), она предоставила в собственность духу тьмы свою бессмертную душу взамен кабалистической власти первого разряда – власти, которая должна была продолжиться во всю ее жизнь.

Аббат д'Оверн, сделавшись в двадцать семь лет кардиналом и великим раздавателем милостыни во Франции, почти тотчас же после этого вдруг возымел престранное намерение.