Патрульные апокалипсиса - Роберт Ладлэм

— Господи, я и не знал, что у вас такое есть!

— Я кое-что добавил, хлопчик.

— Предлагаю вам лучшее решение, — сказала проститутка, протянув руку и взяв за плечо свою юную подругу. — Предлагаю вам нас обеих.

— Et moi? — запищала мини-юбка. — Что ты говоришь, Элиз?

— Успокойся, ma petite[156]. Вы хотите попасть в «Орлиное гнездо», n'est-ce pas? Я полагаю, с нами вам будет легче, чем без нас.

— Как это? — спросил Лэтем.

— Мы знакомы — понимайте как хотите — со многими из обслуги и большинством охранников. Мы можем провести вас через кухню и в le grand foyer[157], где основная лестница. А на черную лестницу, как видно на плане, попасть можно через меньшие залы справа. Мы можем сделать и нечто еще более важное. Вам понадобится один из помощников старика, чтоб попасть на верхний этаж, — если, конечно, вы доберетесь до него. Их пятеро, все вооружены, и их комнаты тоже на четвертом этаже, но один из них всегда дежурит. Он сидит в библиотеке, в передней части замка, где с ним может связаться patron или кто-то из персонала. Я покажу вам дверь.

— А мы как? — спросил Первый. — Как вы объясните нашепоявление?

Я это продумала. Охранных мер здесь много, они самые разные. Постоянно приезжают всякие инженеры, чтоб проверить оборудование. Я скажу, что вы часовые снаружи, которых послали проверить местность за стеной. Ваша одежда поможет обмануть.

— Sehr gut, — сказал Диец.

— Вы говорите по-немецки?

— Einigermassen[158].

— Тогда сами скажете тому, кто спросит, это будет авторитетней.

— Я одет не так, как они.

— Как раз так — в той одежде, что вы сняли с часовых.

— Жан-Пьер Вилльё!.. — воскликнул Дру, как будто его вдруг осенило. — «Одежда — это хамелеон» или что-то в этом роде.

— О чем ты, хлопчик?

— Мы неправильно действуем... Раздевайтесь, капитан, до трусов. Через четыре минуты Лэтем и Диец, уже без камуфляжной формы, надели на себя теперь гораздо лучше сидевшую на них военную форму неонацистских охранников. Черная материя скрадывала пятна крови и единственный разрез на спине спецназовца, а в плетеных ремнях отлично поместились и ножи, и гарроты, и небольшие «беретты».

— Заправьте рубашки, и особенно тщательно сзади, — приказал полковник, — так вид построже.

— Heil Hitler, — сказал Диец, с одобрением оглядывая себя в тусклом свете кабинки.

— Вы хотите сказать Heil Jager, — поправил его Дру, тоже довольный своим внешним видом.

— Все, что вы говорите, это «Halsweh», K.O.

— Помните, французы, я — ваш командир, — сказал Витковски. — Будут задавать вопросы — отвечаю я.

— Tres bien, mon colonel[159], — согласился Второй.

— Готовы, ребята? — спросил Диец, беря два полуавтомата и протягивая один Лэтему.

— Куда уж больше.

Дру повернулся к женщинам, которые поднялись с матерчатых стульев. Юная Адриен дрожала от страха, а старшая, Элиз, была бледна и выглядела безропотной.

— Я не выношу суждений, лишь делаю практические наблюдения, — продолжил Лэтем. — Вы боитесь, и я тоже, ведь то, что делают эти двое молодых ребят, я обычно не делаю — меня вынудили. Поверьте, кому-то надо этим заниматься, вот и все, что я могу вам сказать. Запомните, если мы уцелеем, то выступим на вашей стороне перед властями... Пошли.