Особые приметы ангела - Лариса Соболева

В магазин вошли втроем, Севастьян ринулся к продавщице:

– Простите, нам нужна Лида... Может, ее зовут Ида, она тоже продает цветы...

– Ида, – уточнила продавщица. – Да, она у нас работает. Но вчера отпросилась, а потом сообщила, что заболела, сегодня ее не будет.

– Скажите, а как нам ее найти? Адрес ее вы знаете?

– Конечно, знаю. А вы кто?

– Муж ее подруги, она нам срочно нужна. Так какой адрес?

– Бехтерева сорок. Войдете во двор и идите прямо, там под этим номером несколько домов, у нее сорок «Б», квартира двенадцать. По внешней лестнице подниметесь на второй этаж, в ее квартиру и упретесь.

– Спасибо, – расцвел Севастьян и повернулся к Макару с Алиной. – Едем?

С улицы здания смотрелись монументально, и в голову не придет, что дворы в древних кварталах – лабиринты со всевозможными тупиками. Макар, Севастьян и Алина блуждали по двору, не встретив людей, у кого можно было бы спросить, где находится дом сорок «Б», а надписей внутри двора не было, вдобавок стемнело. Оказалось, несколько раз они проходили мимо, не догадавшись свернуть в закуток, где и стояло убогое строение с внешней лестницей.

– Гарлем, – оценила Алина.

Нетерпеливый Севастьян рванул по лестнице первым, поискал кнопку звонка – не нашел. Достал мобильник, им осветил стену рядом с дверью, нашел кнопку, тогда как Макар, стоя рядом с ним, заглядывал в окно крошечной веранды. На звонок никто не вышел.

– Подождем? – спросил Севастьян.

– Я слышу звуки, – сказал Макар. – Радио, наверное. И свет мелькает...

– Где?

Севастьян уткнулся в стекло лбом, рассматривая внутренности жилья, ведь квартирой этот сарай нельзя назвать. Внутри в дверном проеме, ведущем в комнаты, он тоже заметил тусклые всполохи:

– Точно: мелькает. Телевизор, кажется, работает. Наверное, Ида спит, она же болеет.

Он забарабанил в дверь, которая могла вот-вот развалиться от ветхости, потом позвонил несколько раз подряд, постучал в окно веранды.

– Попробуй открыть дверь, – подсказал Дергунов-второй Макару, на что тот возмутился:

– Чем ее открыть?

– Руками, болван, – фыркнул Дергунов-два.

Макар взялся за дверную ручку, но Алина, стоявшая на ступеньках, воспротивилась:

– Вы хотите взломать замок? Это же вторжение в частную...

Она запнулась, так как частная собственность оказалась открытой. Макар вошел осторожно, позвал хозяйку. Не получив ответа, прошел в квартиру, поискал выключатель. В небольшом коридоре, совмещавшем кухню с прихожей, слева стояла газовая плита, справа находилась гардеробная стойка с висевшими курткой и пальто, у стены стояли демисезонные сапоги.

– Ида! – громко позвал Севастьян, но ответа не подучил.

– Стойте на месте, – бросил через плечо Макар и вошел в довольно большую квадратную комнату, бормоча: – А то нам предъявят счет, мол, украли пару миллионов долларов, и доказывай тогда, что ты не верблюд.

Действительно, телевизор работал, он и давал всполохи при смене кадров. Но и здесь никого не было, Макар вернулся в коридор.

– Тапочек не видно, – обратил его внимание Дергунов-два.

Но Макар и сам заметил, что тапочек нет, отсюда напрашивался вывод: Ида высочила на минутку, например, к соседям.

– Мне почему-то не по себе, – тихо вымолвила Алина, стоя за спиной Макара. – Телевизор работает, квартира открыта, а хозяйки нет. Где она?

Только сейчас он увидел еще две двери напротив входа, одна вела, как оказалось, в кладовку, забитую до отказа рухлядью, вторая... Едва Макар распахнул вторую дверь и нажал на выключатель, как Алина, поднявшись на цыпочки за его спиной, глухо вскрикнула, значит, увидела.

– Выйдите все! – приказал он. – Ничего не трогать.

Это была душевая с туалетом. В углу на полу полусидела женщина в застиранном халате, с закрытыми глазами. Одежда на ней вымокла, потому что сверху из трубы без рассекателя тонкой струйкой лилась вода, попадая ей на живот. Молодая женщина успела вымокнуть, будто прямо в халате и тапочках, один из которых лежал рядом, приняла сначала душ, а потом ей стало плохо, и она не смогла толком закрыть кран, упала в угол.

– Вызывай милицию, Севастьян, – сказал Макар, сам же присел перед мертвой женщиной, потер ее лоб тыльной стороной ладони. Сзади несколько раз всхлипнула Алина, вызвав у него раздражение. – И выведи Алину!

Он изучал тело, начиная с ног, изучал пол вокруг трупа. Один тапочек на ноге, второй лежал у бедра, ничего интересного не было. Глаза Макара заскользили вверх по трупу. Халат на груди распахнут. Лицо с приоткрытым ртом...

– Убита, убита, – определил Дергунов-два, нависнув над ним. – Ей не стало плохо, как ты подумал, да и на вид она здоровая. Ее убили в комнате, труп перенесли в душевую, по дороге потеряли тапочек, потом забросили его сюда, поэтому он лежит у бедра, а не у стопы. Да и как бы она принимала душ в одежде и тапочках, а? Нет, ее перенесли сюда уже мертвой. Бросив бездыханное тело, убийца включил эту штуку, напоминающую душ, налил на труп воды...

– Зачем?

– Кто ж его знает? Может, убийца облил ее, надеясь, что вода смоет с трупа его следы.

– Чем же ее убили? – спросил Макар. – Как будто следов насилия нет.

– Голова у нее... целая, ломом ее не проломили. Черт, подбородок закрыл шею. На скуле ссадина... но давнишняя. На шее следа от шнура нет, значит... Видишь: рот открыт, как при удушении? Руками задушена. Посмотри на шею сбоку. (Макар привстал, наклонился к трупу, посмотрел слева, потом справа.) Видишь округлые следы?

– Вижу. По краям нечеткие, значит, убийца руками обхватил шею. – Он выпрямился. – За что ж ее так? Простую цветочницу?

Он ринулся в комнату, остановился на пороге. Следов борьбы здесь не было. На софе небрежно брошены: плед, подушка и раскрытая книга. Следовательно, убийца пришел, когда она лежала перед телевизором. Он позвонил, представился, например, сантехником, она открыла и...

– Раскладушка, – указал Дергунов-второй в угол.

Да, там стояла сложенная раскладушка, на ней лежали одеяло и белье, которыми явно пользовались. Значит, кто-то ночевал у Иды, собрался ночевать еще, поэтому раскладушку и белье хозяйка не убрала.