Ловушка для ангела - Диана Трубецкая

Москва, год назад.

В тот вечер Мария чувствовала себя очень странно. Она даже отказалась от свидания с Глебом и ушла к себе, сославшись на плохое самочувствие. Через пару часов девушка почувствовала себя совсем худо. Через какое-то время после съеденного ужина её вырвало, затем резко заболел желудок, поднялась температура. На следующий день сильно разболелся живот, а по телу разлилась такая слабость, что девушка не могла встать с постели. Прибывший на её жалобы личный врач с недоумением покачал головой и посоветовал обратиться в больницу.

В больнице Маше сообщили, что она нуждается в срочной госпитализации, так как, скорее всего, её состояние вызвано острой инфекцией, а вот какой – выявит обследование.

Через несколько часов Марии сообщили, что у неё – острая форма синегнойной инфекции, так что в больнице ей придётся провести не одну неделю. Побледнев, Мария кивнула.

С течением времени дела у неё шли всё хуже. Глеб навестил её в больнице лишь раз, а затем куда-то пропал, ссылаясь на занятость. Он лишь иногда звонил ей, да и то быстро обрывал разговор, так как его ждали неотложные дела. Маша чувствовала себя очень одинокой и очень больной. Лекарства, которые она принимала, почти ей не помогали. Девушка стала нервной, раздражительной, страдала от головных болей. К концу недели у неё поднялась высокая температура.

И вдруг в один из этих несчастных и тяжёлых дней у Марии неожиданно появился посетитель. Одним солнечным утром в её палату вошёл мужчина с огромным букетом цветов. Он заботливо поставил их в вазу на тумбочке и взял Марию за руку.

– Вы не против такой дерзости? – улыбнулся мужчина, – мне просто очень хочется вас поддержать.

– Но мы же не знакомы, – прошептала Мария.

– Ну, это не беда, – расхохотался мужчина, – блеснув белоснежными зубами, – вас я уже знаю давно по газетам и модным журналам, и с большим удовольствием наблюдаю за вашими успехами. Ну а я – Александр Пахмутов, буду рад, если вы тоже что-то слышали обо мне.

– Так вы тот самый актёр, что снимался в…

– Да-да, я рад, что вы меня узнали. А ещё я режиссёр этого фильма и иногда по совместительству работаю как кинопродюсер.

– Что ж, выдохнула Маша, – я рада знакомству с таким творческим человеком. Тем более, что все мои что-то обо мне забыли.

– Не судите их строго, – утешил Александр, – не сомневайтесь – они вас любят и за вас переживают. Они просто боятся заразиться. Такова уж человеческая натура.

– А вы разве не боитесь?

– А я бесстрашный! – то ли в шутку, то ли всерьёз заметил Александр. И к тому же, я слишком большой ваш поклонник, чтобы чего-то бояться рядом с вами.

* * *

На вторую неделю безуспешного лечения, Мария заметила, что её руки и ноги отекли и посинели, а кое-где появились гнойничковые ранки. Её лечащий врач, осмотрев конечности, странно нахмурился и вышел из палаты. Через полчаса к ней в палату зашло уже несколько врачей и с очень серьёзным видом начали рассматривать руки и ноги девушки и расспрашивать её о симптомах.

Когда Александр, который приходил к Маше каждый день с огромными охапками цветов, в очередной раз зашёл её навестить, Мария не выдержала и разрыдалась.

– Сегодня врачи заявили, что лечение антибиотиками почти не действует, и у меня начался сепсис. И теперь, если за несколько дней мне не подберут более эффективную схему лечения, мне грозит ампутация. Вы понимаете, Александр, я стану просто человеческим обрубком – без рук и без ног! Я не хочу больше жить!

Слушая Марию, Александр хмурился всё больше и больше, а его глаза сосредоточенно блестели, словно он перебирал в уме уйму самых различных вариантов. И едва Мария закончила говорить, как мужчина вскочил.

– Мария, – голос мужчины звучал очень мягко. – Никогда не отчаивайтесь. Всегда продолжайте бороться. И тогда вся вселенная пойдёт к вам навстречу и поможет! И верьте. Вера творит чудеса.

И, без спросу поцеловав Машу в щёчку, быстро вышел из палаты.

* * *

– Для чего тебе самолёт, Саша? – хмуро поинтересовался директор аэродрома, у которого Александр иногда арендовал небольшой частный самолёт. Авиаполёты были одним из его любимых увлечений.

– Ты на небо смотрел, прогноз погоды видел? Сегодня огласили штормовое предупреждение.

– Да ты, Семёныч, не переживай, – мне не надолго. Я часок полетаю и отбой. Люблю я небо пред грозою!

– Ладно, бери машину, – недовольно согласился Семёныч. Только верни до бури, как обещал, а то и себя угробишь, и машину загубишь.

– По рукам! – радостно воскликнул Александр и побежал к самолёту.

* * *

Буря действительно разыгралась не на шутку. Небо стало свинцовым и клубилось серыми мрачными тучами. Ветер наверху не просто дул, а завывал, словно дикий зверь. Временами мелькали зловещие стрелы молний. Ещё мгновение – и пошёл ливень. Сильные дождевые струи громко барабанили по лобовому стеклу, закрывая видимость. Порывы ветра бросали маленькую лёгкую машину то вверх, то вниз, то из стороны в сторону. Александр недовольно нахмурился. Лететь было ещё добрых два часа, а условия были явно нелётные. Самолёт дико трясло так, что Александр не сразу мог попасть на нужные рычаги управления.

Внезапно машину подбросило так сильно, что она встала вертикально, а затем перевернулась в воздухе. При этом голову Александра с такой силой ударило о приборную доску, что он почти потерял сознание.

– Не спать, не спать, – зло прикрикнул мужчина на самого себя и выругался от досады.

Его маленький хрупкий самолётик умудрился попасть на край скопища грозовых облаков, и теперь машину крутило и вертело в грозовых завихрениях воздушных потоков. Александр лавировал, как мог, стараясь выровнять машину. Наконец, ему это удалось, но минут через двадцать в одном из двигателей самолёта послышался подозрительный гул.

– Да, прав был Семёныч! Не тебе, неумёхе, самолёты водить в бурю. Если откажет двигатель, от тебя останется только горка окровавленного месива да переломанные косточки.

Дальше Александр вёл самолёт, надеясь лишь на божью милость. Машину водило из стороны в сторону, но каким-то чудом он всё же не падал, и пилоту удалось довести машину до места назначения.

Через двадцать минут после посадки в пункт назначения Александр, задыхаясь, ворвался к своему старинному другу Никодиму Павловичу, которого в городке считали кем-то вроде местного колдуна и знахаря.