Где бы ты ни скрывалась - Элизабет Хейнс

Вечер пятницы. Подружки веселятся по барам, пьют, танцуют, флиртуют, что-то орут друг другу в ухо, пытаясь перекричать музыку… Машут руками незнакомым парням, заливаются хохотом, стиснув колени, чтобы не описаться от смеха. Ведь только что прямо у них перед носом очередной пьяный студент попытался перескочить через мусорный бак на Маркет-сквер и угодил в него ногой…

Из одного бара упрямые девчонки бредут в следующий, держа друг друга под руки, запахивая на груди плащики, стараясь выглядеть трезвыми, хотя на свежем воздухе алкоголь почему-то еще крепче въедается в мозги… Выясняют отношения в туалете, утешают рыдающую подругу, которой показалось, что он перестал ее замечать, кричат, что он ее недостоин и что она найдет себе кого-нибудь в сто раз круче… А потом все вместе стирают с мордашки следы слез, заново пудрят носик, подкрашивают губы, толпясь у подсвеченного неоновой трубкой зеркала, проскальзывая каблуками на мокром кафельном полу. А под утро кого-то непременно рвет, чаще всего Клэр, она такая худышка, слава богу, если она успевает добраться до унитаза. На выходе все шарахаются от никому не известной девушки, сидящей на ступеньках бара в полном ступоре, с сумкой, которую какая-то добрая душа повесила ей на шею… И идут домой рука об руку, поскольку денег на такси не осталось. Если бы не зима, давно бы рассвело. Кто-нибудь скажет: сейчас слишком поздно или слишком рано, чтобы ложиться спать? Ха-ха-ха, все равно весело, водка еще булькает в желудках, прогоняя холод, рядом идут подружки, жизнь хороша, и хочется любить каждого, кто еще может стоять вертикально…

Но сама я была дома, дома с Ли. Он пришел в семь, принес три огромных пакета с едой и керамический таджин, выгнал меня с кухни и велел сидеть тихо и смотреть телевизор. Я уселась на диване, тупо глядя в экран, потягивая холодное белое вино из бокала, который вручил мне Ли, и слушая, как он гремит на кухне кастрюлями, подпевая приемнику, как хлопают дверцы шкафчиков. Он сказал, что свободен до вторника, и я представляла себе упоительные выходные вдвоем с ним. Какое счастье! Можно вместе засыпать, вместе просыпаться. Можно съездить куда-нибудь за город. Я потянулась в сладком предвкушении всех этих радостей и отпила еще глоток вина.

Ли то и дело выносил из кухни очередное таинственное блюдо — что-то вкусно пахнущее в маленьких мисочках, в которые он втыкал вилки.

— Дорогой, может быть, я тебе помогу?

— Сиди здесь и радуй меня своей красотой. Это лучшая помощь.

Я снова подумала о девчонках. Сегодня вечером вся компания пошла на открытие ночного клуба «Бог огня», который устроили в бывшей часовне. Несмотря на многочисленные жалобы прихожан, хозяева сумели получить разрешение. И почему туповатые, узколобые верующие не могут понять, что вместо занюханной часовни, где они бормотали по воскресеньям скучные молитвы, они получат первоклассный клуб с залом для почетных гостей, тремя барами и диванами, обтянутыми настоящей кожей? Сначала клуб хотели назвать «Ангелы и демоны», но местный магистрат не пропустил это название из-за дурацких авторских прав. Еще одна интересная деталь: в местной газете говорилось, что каждый написавший письмо протеста или жалобу на кощунственное использование святого места получил приглашение на церемонию открытия клуба, причем в качестве почетного гостя.

Мне ужасно хотелось посмотреть, как они там все устроили внутри. Ну и ладно, может, сходим туда в следующие выходные.

Дверь кухни снова распахнулась, и в комнату просочилась струя теплого воздуха, несущего в себе восхитительные пряные ароматы. Масло на сковородке лопалось с оглушительным треском, заглушая лепетание радио.

Удивительно, Ли даже не раскраснелся от возни с плитой. Свежий, как после душа, идеально причесанный, он, продолжая напевать, расставил тарелки, положив подставку под горячее на середину стола.

— Точно не надо помогать?

Он наклонился, чтобы поцеловать меня, и я притянула его к себе за шею. Усмехнувшись, он чуть отстранился:

— Подожди, лучше меня не отвлекай, я и так уже на взводе.

Улыбаясь, я повернулась обратно к телевизору, глотая слюни.