Не все трупы неподвижны - Вадим Россик

Пока я стыжу себя за высокомерие, Анибаль спрыгивает с табурета и нажимает на выключатель. Лампочка вспыхивает ярким ровным светом. Ура! Да будет свет!

— Спасибо, Анибаль. Хочешь печенье?

Парень застенчиво отводит взгляд. Я понимаю: глупый вопрос. Кто же не хочет?

— Зайди ко мне. Я дам тебе целую коробку ванильного печенья.

— Мама’ не разрешает заходить в номера, — говорит Анибаль.

— Не бойся. Я ей не скажу.

Анибаль секунду нерешительно переминается с ноги на ногу, но соблазн слишком велик. Сами понимаете: целая коробка печенья!

Заходим ко мне. Анибаль останавливается на пороге. Дверь он на всякий случай не закрывает. Видно, что оттуда его даже трактором не стронешь. У зубастой Луизы послушный сын. Я неторопливо роюсь в своих вещах. В них можно очень долго искать печенье, потому что оно лежит на подоконнике за розовой гардиной. Прости меня, Анибаль.

— Скажи, где ты был в субботу вечером?

— Это когда?

— Два дня назад.

Анибаль думает, наморщив широкий лоб.

— Мы с братом всю ночь ловили рыбу.

— Всю ночь? Неужели Адольф никуда не ходил?

— Нет.

— А что он делал?

— Ругался.

— На тебя?

— Нет. Он меня любит. Всегда берёт на рыбалку, хотя я глупый.

Анибаль показывает язык.

— А ты Адольфа любишь?

— Да.

— А родителей любишь?

— Нет.

— Почему?

— Они меня ругают.

— А на кого в субботу ругался Адольф?

— На рыбу.

— Почему?

— Потому, что её не было.

— Значит, ты не видел, кто приехал в отель поздно вечером?

— Нет.

— А кого видел?

— Никого.

Так я и знал! Раздражённо ворошу содержимое дорожной сумки. Может, уже пора найти печенье?

— А Кассандру видел?

— Нет.

— Почему?

— Она не ходит с нами на рыбалку.

— Почему не ходит? Вы её звали?

— Нет.

— Почему?

— Я её боюсь.

Я удивлённо смотрю на блаженного.

— Почему ты её боишься?

Анибаль робко делает шаг ко мне и понижает голос до свистящего шёпота:

— Она ушла, а потом вернулась! Я не знал, что фантом может возвращаться!

Фантом? Что это? Призрак? Это французское слово я не знаю. Нужно будет спросить у Кассандры.

— И что? Что плохого в том, что фантом может возвращаться?

— Это не Кассандра.

— А кто?

— Не знаю.

Как это? Я ошеломлённо смотрю на Анибаля. Час от часу не легче. Трудно понять слабоумного, да ещё говорящего на другом языке. Мой допрос прерывает Луизин голос из туфлей: «Анибаль! Ты где?» Парень испуганно оглядывается на дверь.

— Я должен идти, мсье.

Ничего не поделаешь. Достаю коробку с печеньем из-за гардины.

— Так вот она где! Бери, Анибаль, угощайся. Спасибо за помощь.

Анибаль хватает коробку и исчезает. Я усаживаю себя на диван. После разговора с дефективным голова тяжёлая, как груда кирпичей. Ну и что я узнал? Анибаль любит брата: тот с ним добр, берёт на рыбалку. Отца и мать Анибаль не любит: они его ругают. Кассандры боится: это не она. А кто? Кто эта милая золотоволосая, голубоглазая малышка-эльф? Наверное, не зря Марина сказала, что Кассандра — девочка с секретом. Как в этом разобраться? Может, начать употреблять чудотворную воду? Шучу.

Погода так и не налаживается — остаётся такой же сырой и прохладной, поэтому до ужина я торчу в номере. Пью кофе. Скучаю. Слышу, как тётка Шарлотта зовёт Кассандру, высунувшись в коридор. Тётке Шарлотте не хватает общения. Мне же не хватает Агафона с его рассказами о папиных выкрутасах. Марина на сегодня уже отзвонилась, а самому мне звонить некому.

Вдруг в моей просверленной голове возникает новая мысль: почему я решил, что ночной гость умер ночью? Возможно, это случилось рано утром? Обдумав так и сяк свежую идею, отказываюсь от неё. Маловероятно. Последняя в его жизни неприятность произошла с неизвестным сразу после приезда в «Галльский петух». Иначе ему пришлось бы провести ночь где-то в отеле. А это неизбежная суета с размещением, шум. Я никакого шума не слышал. Если Луиза уже спала, кто тогда встретил человека, который не приезжал? Франсуа? Но Франсуа — инвалид. Вряд ли он способен перенести мёртвое тело в сарайчик. Даже если бы ему помогала Кассандра. Адольф и Анибаль в этом мероприятии участия не принимали. Они всю ночь были на рыбалке. Хотя утром Адольф вполне мог знать о трупе в сарайчике. Не зря же он так злобно прогнал меня прочь. Так кем же ты был, покойник?

Поскорее закончив ужин с семейством Камбрэ, сижу в своём номере перед телевизором. Думаю. В «Галльском петухе» происходит что-то скверное. Даже Кассандра больше не улыбается. Про остальных и говорить нечего.

За окном сумрачно, что совсем неудивительно: одиннадцать часов вечера. В комнате тоже сумрак. Мне лень встать и зажечь свет. Да и зачем? Внезапно слышу тихий стук в дверь. Кого это принесло? Дверь не заперта. По привычке кричу по-немецки:

— Войдите!

Входит Кассандра. На ней продуманный секси-наряд: джинсовая мини-юбочка и кокетливая рубашечка, расстёгнутая почти до пупка, чтобы озабоченные личности замечали отсутствие бюстгальтера. В руках бутылка вина. Мою голову кружит аромат дорогого парфюма.

— Пардон, можно к вам?

— Наверное, уже поздно, Кассандра?

Личико девчушки складывается в горькую гримаску.

— Не прогоняйте меня, мсье Вадим. Мне страшно!

Тяга к спиртному для меня не характерна. И я давно уже не цветущий молодой человек, но всегда, когда на меня умоляюще смотрят огромными голубыми глазами, я теряю благоразумие. Ну вот как сейчас. Поднимаю себя с места, подхожу к порогу, включаю свет, закрываю за Кассандрой дверь.

— Что случилось?

— Не знаю. Просто вечер какой-то тоскливый и на душе нехорошо.

— Ну, проходи, садись.

Кассандра подходит к столу, ставит на него бутылку и неожиданно улыбается мне прежней лучезарной улыбкой.

— Знаете, а у меня сегодня день рождения!

— Вот как? Поздравляю.

— Выпьете со мной?

Я мнусь.

— За моё здоровье?

Эх, была не была! Решаюсь:

— Наливай.