Не все трупы неподвижны - Вадим Россик

— Вы курите, мсье Росс? — спрашивает хозяйка, вертя в пухлых пальцах, унизанных серебряными перстнями, длинную сигарету.

Отвечаю, тщательно подбирая слова:

— Нет. Я так давно не курил, что уже не помню, как это делается.

Усмехнувшись, тётка Шарлотта прикуривает от дешёвой газовой зажигалки.

— А я закурю, с вашего позволения. У меня осталось не так уж много удовольствий. Только что покурить да повозиться со Стичи и её детками.

Я учтиво киваю. Детки Стичи как раз сейчас облепили мои ступни. Обнюхивают и стараются прокусить ботинки.

— А вы хорошо говорите по-французски, — хвалит меня старуха.

— Совсем нет, — отклоняю я незаслуженный комплимент и, чтобы спасти свои ботинки от собачьих зубов, предлагаю: — Наверное, я пойду?

— Я же обещала вам пастис! — спохватывается тётка Шарлотта. — Мне тяжело ходить, мсье Росс. Отекают ноги. Стараюсь использовать их пореже. А то ещё упаду и провалюсь в гостиную. Если вам не трудно, возьмите в шкафу бутылку перно. Бокалы тоже там. Лёд в холодильнике. Только не наступите на деток Стичи!

Вытаскиваю себя из кресла. С осторожностью человека, крадущегося среди змей, достигаю шкафа, достаю бутылку и два хрустальных бокала. Потом в холодильнике нахожу пластиковый пакет с замороженной водой. Разливаю по бокалам аперитив, бросаю лёд, подаю один бокал тётке Шарлотте.

— За ваше здоровье, мадам Дюпон!

— Ещё мадемуазель! — игриво шамкает старая дева. — За ваше здоровье, мсье Росс!

Пьём. Я не очень люблю пастис. Он делается из аниса и, на мой взгляд, отдаёт аптечной микстурой, но путь к сердцу любого человека лежит через совместную трапезу или выпивку.

— Чем вы занимаетесь, мсье Росс? — добродушно интересуется тётка Шарлотта.

— Я писатель.

— О, как интересно!

Пожимаю плечами. Обычная реакция людей, никак не связанных с литературой. Они просто не знают, что в мире насчитывается двести миллионов писателей, а регулярно издают примерно двести имён. То есть одного из миллиона. К сожалению, моего имени среди этих двухсот счастливчиков пока нет.

— Представляете, мсье Росс, ко мне сюда никто не ходит, — жалуется тётка Шарлотта, между двумя глотками перно и двумя затяжками сигаретой. — Я здесь отрезана от всего мира. Одна Кассандра забегает. Её комната рядом.

Делаю удручённо-понимающее лицо. Хотя я бы и сам не стал рваться в эту собачью конуру.

— Да и что с них взять-то, с этих Камбрэ, — продолжает жаловаться тётка Шарлотта. — Франсуа никогда не был приятным человеком, но когда у него отнялись ноги, то совершенно изменился. Бороду отрастил, повесил здоровенный крест на шею, с Библией не расстаётся.

— А разве раньше было не так?

— Какое там! Франсуа, наверное, после своего крещения порог церкви ни разу не переступил. Это был циничный и аморальный тип.

— Что же с ним случилось?

— Я не знаю. Франсуа ведь не местный. Он цвёл и зрел в Сете. Его родители там держали отель. Потом отель по наследству достался Франсуа, так как его старший брат Жискар родился с шумом прибоя в голове, стал моряком и не хотел привязываться к берегу. Да и вообще, Франсуа и Жискар давно не ладят.

— У мсье Франсуа есть брат? Так это он увёз в Австралию их общую бритву?

— Нет-нет. Жискар живёт не в Австралии, а в Сете. Недавно вышел на пенсию. Теперь катает по морю туристов на своём катамаране. Я всё это знаю от Луизы. Франсуа на ней женился, потому что ему понадобилась бесплатная прислуга в отеле. Я отговаривала Луизу от этого брака, но девочка уродилась не красавицей, решила не ждать принца на белом коне. Я увидела Франсуа в первый раз, когда Луиза выходила замуж, а во второй раз три месяца назад, когда они решили перебраться в Лурд. Четверть века только открытками обменивались и редкими письмами.

Я не все понимаю из рассказа тётки Шарлотты, но общий смысл улавливаю.

— А я слышал, что это вы, мадемуазель Дюпон, семью Камбрэ пригласили в Лурд.

— Ну, пригласила. А что мне оставалось делать? Годы-то уже не те. Совсем мне стало тяжело ходить. Слышу теперь хуже. Приходится носить слуховой аппарат. Вижу еле-еле даже в очках. Как быть? А тут этот дом выставили на продажу. Вот я и написала Луизе, что хорошо бы купить его и жить всем вместе. Даже не ожидала, что Франсуа так легко согласится продать свой отель в Сете.

— Значит, семью Камбрэ в Лурде никто не знает?

— Откуда? Они всю жизнь на море в Сете прожили. Не считая Луизы, конечно.

— А откуда Кассандра так хорошо знает немецкий язык?

Тётка Шарлотта удивлённо смотрит на меня сквозь толстые стёкла очков.

— А я и не знала, что Кассандра говорит по-немецки. Я немцев терпеть не могу!