Вуаль темнее ночи - Ольга Баскова

– А если заливает Лариса? – Скворцов поднес листок к глазам. Даже не пересчитывая, он сразу мог сказать: в нем больше двадцати женщин.

– Не все работники театра. Но довольно известные личности, – пояснил Киселев. – Как та же Таня Воронова. Слушай, – он вдруг хлопнул себя по колену, – а если мы поручим твоей Кате проработать этот список? Она многих, возможно, знает, и ей будет легче, чем нам. Что скажешь?

– Да, нужно ее спросить, – ответил Костя и взял со стола распечатку телефонных переговоров Бучумова. – Ты уже смотрел, есть тут что-нибудь заслуживающее внимания?

– На мой взгляд, нет, – пожал плечами Павел. – Впрочем, имеется один интересный телефончик. Принадлежит пенсионерке Ксении Петровне Савиной. Я по нему звоню, но никто не берет трубку. Нужно попросить Петю узнать все про эту пенсионерку. Кстати, – он взглянул на часы, – а где наш старлей? Он ушел в поликлинику выяснять о тех артистах, которые умерли от непонятной болезни после угроз Лавровского. По идее, уже должен быть.

Прохоров словно услышал его голос и тут же возник на пороге. Лицо его выражало полное разочарование. Он бросил на стол какие-то бумаги и тяжело опустился на стул.

– Чаю нальете? – поинтересовался Петя и, не дожидаясь согласия, придвинул к себе чашку. – Ну и Ходынский. Это надо же! Либо он полный идиот, либо нас принял за таковых.

Киселев вскинул темные брови:

– Ты что имеешь в виду?

– Да по поводу этих артистов, умерших якобы неизвестно от чего, – пояснил Прохоров. – Представляете, мне повезло сразу. Оба товарища проживали в одном районе и лечились у одного врача. То есть бегать по больницам не пришлось. Короче, захожу я к ней в кабинет. Сидит эдакая фифа – блондинка и смотрит на меня свысока: мол, что мне нужно. Когда я показал удостоверение, тут же изменилась в лице. Ну, я и объяснил, что мне нужно. Блондинка стала изображать полное неведение. Но это у нее плохо получилось. В общем, я пригрозил, и мои угрозы возымели воздействие. Врач раскололась.

Костя открыл рот:

– Она принимала участие в убийстве артистов?

Петя хмыкнул:

– В какой-то степени да. Короче, выдала всех с потрохами. Наши артисты умерли от вполне понятного диагноза – от туберкулеза, причем запущенного. А почему их вовремя не начали лечить – тоже сейчас расскажу. Вы знаете, в нашем городе участились случаи заболевания туберкулезом, и сотрудников всех учреждений обязали пройти флюорографию и грозили проверками. Как раз в это время у Ходынского полным ходом шли спектакли, на которые народ валил валом. У актеров не было времени ни охнуть, ни вздохнуть, не то что сделать обследование.

– Да, в поликлинике такие очереди в кабинет флюорографии, – согласился Киселев.

Петя кивнул:

– В том-то и дело. Слушайте дальше. Ходынский, чтобы его актеры не тратили время на очереди, предложил им сдать по сто рублей и стал искать врача, который бы за деньги поставил нужные штампы. Жена посоветовала свою давнюю подругу Эмилию Васильевну, на наше несчастье, мою сегодняшнюю знакомую. Она согласилась, взяла деньги и проштамповала медицинские книжки. Правда, дорогая Эмилия Васильевна клялась мне, что, мол, поставила Ходынскому условия: штампы ставить только здоровым. Кто чувствует хоть какое-то недомогание, пусть отправляется на снимок. Он якобы заверил ее: все в порядке. В коллективе все здоровы. И так эта Эмилия Васильевна штамповала ему книжки несколько лет. А потом вдруг двое актеров, кстати, больных с ее участка, обратились к ней с симптомами туберкулеза. Случаи были такие запущенные, что сделать ничего было нельзя. Ходынский потратил все свои сбережения и задействовал все связи, чтобы замять это дело. В свидетельствах о смерти написали другой диагноз, даже коллегам умерших ничего не сказали. Дошло бы до горожан, и они не ходили бы в театр бог знает сколько времени. Труппа понесла бы убытки. Так что Лавровский не виноват.

Костя вытер лоб:

– Интересно, зачем главреж рассказал нам об этом случае? Хотел, чтобы мы обвинили Лавровского в том, что он убил их своим колдовством? Неужели нас считают неспособными раскрыть даже это дело?

– В отместку ему я сегодня же позвоню в горздравотдел, – бросил Павел. – Пусть зашлют в театр проверочку и накажут виновных.

– Значит, Лавровский вообще отпадает, – задумчиво проговорил Скворцов. – Остается Вера, однако я думаю, она тоже отпадет.

– Пойду позвоню Катерине, – сказал Костя. – Пусть займется нашим списком.

– Иди, – согласился Павел. – А я сделаю сюрприз Ходынскому, – он достал телефон и принялся набирать номер главрежа. – Не отвечает. Наверное, на репетиции. Ну, ничего, мы до него скоро доберемся.

Скворцов мотнул головой и вышел в коридор. Он вызвал Катю.

– Как у тебя дела, дорогая?

– Все хорошо, – отозвалась супруга. – Вот играем с Полинкой.

– Нам нужна твоя помощь, – сказал муж. – Гример передала Паше список женщин, которые встречались с Бучумовым. Посмотри его своим свежим взглядом.

– Сейчас я поднимусь к Веронике Макаровне и попрошу ее посидеть с Полиной, – согласилась Зорина.

– Отлично, жду.

Окончив разговор, Костя вернулся в кабинет. Павел с любопытством посмотрел на него:

– Ну, согласилась твоя благоверная помочь нам?

– Разумеется, – откликнулся Скворцов. – А когда она отказывала? К тому же Пенкин требует с нее статью. В общем, она сейчас подъедет.

– Прекрасно, – Киселев снял трубку городского телефона, собираясь звонить в горздравотдел, как вдруг на пороге появился Леонид Сомов.

– Здравствуйте, – пробасил он. – Пригласите к своему шалашу?

– Если у тебя есть хоть какие-нибудь интересные новости, то даже чаю налью, – пообещал Киселев.

– Великолепно, – обрадовался лейтенант. – Тем более новости у меня есть. Только что звонил Руденко. Ему стало лучше, и он кое-что вспомнил. Во-первых, в день спектакля на Бучумова наехал какой-то парень, хотел избить за свою сестру Зину, если Роман на ней не женится, и если бы не помощь Валерия, Бучумову бы пришлось туго.

– Скажем это Катюхе. Пусть отыщет по списку Зину, – сказал Павел.

– Во-вторых, Руденко сообщил мне еще кое-что, – продолжал Леонид. – Он человек наблюдательный и заметил: когда Роман приезжал на своей машине к театру, возле входа уже стоял черный «шестисотый» «Мерседес». Сначала Руденко не придавал этому значения. Напротив театра находится офис банка, и Валерий думал: возможно, это машина кого-нибудь из банковских работников. Однако вскоре он заметил еще одну особенность: как только Роман подходил к ступенькам крыльца, автомобиль мигал фарами. В общем, он уверен: в «Мерседесе» сидел кто-то знакомый. Но почему этот кто-то не выходил из салона?

Костя хлопнул в ладоши:

– Моя Катерина предложила мне одну интересную версию. Она предположила: у Бучумова была покровительница. Эта дама очень влиятельна, и по каким-то соображениям она не хотела, чтобы Бучумов раскрывал их отношения.