Убийство в особняке Сен-Флорантен - Жан-Франсуа Паро

— Хорошо. Теперь по-порядку. В котором часу вы спустились?

— Примерно в семь часов.

Она ответила сразу, не задумываясь.

— Было темно?

— Очень темно.

Николя отметил, что все, кого он успел допросить, единодушно это подчеркивали.

— И, разумеется, Прованс взял потайной фонарь, — проговорил он.

Ловушка была расставлена грубо, и он не был уверен, что женщина в нее попадет. Та на миг замерла, но быстро справилась с волнением.

— Не знаю… Кажется… Мне стало плохо от вида крови. Она была хорошо видна. Откуда взялся свет? Я не могу этого сказать.

Николя не настаивал; иначе его уловка могла быть разгадана. Упоминание о крови заинтересовало его: она имела в виду кровь, запачкавшую пол, или кровь на теле Миссери?

— Ваша хозяйка спала?

— Нет, она стояла возле кровати, разгневанная и жаждавшая узнать причины такого, как она выразилась, гвалта.

— А разве накануне она не приняла свое лекарство?

Горничная уставилась на него своими серыми глазами. Несмотря на суровый и скорбный вид она показалась Николя красивой.

— Госпожа то пьет лекарство, то не пьет, — произнесла она излишне быстро, — то помнит, что выпила его, то не помнит, и пьет вторую порцию. Кто может это знать!

— Однако она утверждает, что приняла лекарство, и, значит, шум не должен был ее разбудить. К тому же это ваша обязанность — приносить ей стакан с успокоительным. Вчера вечером вы приготовили ей снотворное?

Он сказал наугад, и доказательств у него не было никаких, но его утвердительный тон смутил ее.

— Нет… Да… В общем, все, что осталось.

Явно нащупав нечто, возможно, не имеющее отношения к делу, но, со всей очевидностью, смутившее старшую горничную герцогини, Николя попытался развить свое преимущество.

— Что это значит?

— Флаконы разбились, и я сумела собрать всего несколько капель. Я рассчитывала сегодня возобновить их запас у нашего аптекаря.

— Несколько капель микстуры?

— Нет, эфира со спиртом.

— Вы можете показать мне осколки этих флаконов?

Четко заданный вопрос предполагал не менее четкий ответ.

— Чтобы никто не поранился, я бросила их в выгребную яму, — ответила горничная. — Если бы госпожа их нашла, она бы разволновалась, а я обязана охранять ее душевное спокойствие.

К такому объяснению не придерешься. Вот сильный противник, поднаторевший в увертках и способный даже собственное смятение обратить себе на пользу, подумал Николя. И сменил тему.

— Что вы можете нам сказать о Жане Миссери?

Эжени заметно покраснела.

— Я всего лишь горничная, — ответила она, — а он дворецкий. У нас разные обязанности, а потому нам редко приходится разговаривать. Горничными командует госпожа. Однако иногда ему случалось бранить нас.

— За что?

— Как вам сказать? За махинации со свечами. Ладно бы только хозяева злоупотребляли своей властью над нами, но подчиняться тем, на кого они переложили часть своей власти, быть служанкой лакея — нет, для меня это чересчур!

Она произнесла тираду с таким пылом, что расположившийся позади нее Бурдо выразительно подмигнул Николя, желая обратить его внимание на возбужденный тон горничной.

— Что ж, не будем об этом, — промолвил Николя. — Полагаю, речь идет о привычных ссорах между слугами, что в больших домах не редкость. А жертва? Что вы о ней скажете? Она, как и вы, прислуживала вашей госпоже, и вы хорошо знали ее. Вы наверняка были подругами, ведь ваши интересы совпадали.

Эжени скорчила презрительную гримасу.

— Вольно ж вам так думать! Как я могла иметь что-либо общее с этой жеманницей из сточной канавы, чья работа заключалась в том, чтобы выносить ночные горшки и драить полы? Ее привел в дом бедняга Миссери. Одному Богу известно, как эта тварь ухитрилась с ним познакомиться. Да ее подлое происхождение на ней написано! Поверьте мне, она водила его за нос. Наверняка наобещала ему выше крыши, а он уши развесил и взял ее на работу. Она совсем ему голову задурила, а он, пользуясь доверием господина, навязал ее госпоже. Если она хотя бы честно с ним себя вела! Сами подумайте, господин комиссар! Ведь она прямо здесь, в особняке Ла Врийеров, принимала своего молодого любовника! Да еще и по ночам уходила! А госпожа требует от нас исключительно пристойного образа жизни! Но госпожа ни о чем не подозревала. Дворецкий — вдовец и вдобавок очень представительный мужчина, ну, эта драная кошка и вцепилась в него намертво! Она ни капельки его не уважала, а ведь он такой добрый, такой доверчивый!

— Итак, из ваших слов следует, что Маргарита Пендрон была любовницей Жана Миссери.

— Не следует, а была. Да вы у любого спросите. Над ним все слуги потешались. А ведь он этого не заслужил, он мог бы…

Внезапно она умолкла, видимо, сообразив, что едва не сказала лишнего.

— Мог бы что?

— Ну да ясно, что.

— Вы считаете, он способен покарать самого себя?

— Он мужчина полнокровный, быстро гневался, и часто совершенно беспричинно. Он вообще был склонен к преувеличениям.

— И последнее, — произнес Николя. — Что вы хотели сказать, когда заявили вашей хозяйке: «Это должно было случиться»?

Она вызывающе вскинула голову.

— Что дурные нравы приводят к плачевным последствиям. Так учит нас Господь.

— Похоже, в этом доме свято чтут заветы Господа, — усмехнулся Николя. — Что ж, благодарю вас.

Уходя, она толкнула Бурдо, но не сочла нужным извиниться. Сыщики переглянулись: оба перебирали в уме показания свидетельницы, пытаясь разложить их по полочкам.

— Да, девица с характером, — задумчиво произнес Николя. — Не без очарования и с великолепной кожей! Впрочем, уход ей бы не помешал.

— С таким подходом вы далеко не продвинетесь, — хмыкнул Бурдо. — Но меня не проймешь, уверен, ей палец в рот не клади. Вот что я скажу: она умеет держать себя в руках, и ненависти в ней не меньше, чем обожания. В случае необходимости сумеет выкрутиться. Ненавидит жертву и восхищается Миссери. Но тут бы не ошибиться! От восхищения до любви всего один шаг… И шаг этот, похоже, уже сделан.

— Я тоже это заметил и еще кое-какие противоречия, — отозвался Николя. — Она презирает власть дворецкого, однако поет хвалы его доброте, доверчивости и прекраснодушию. Обо всем, что она нам сейчас рассказала, мы очевидно услышим и от других, которые вдобавок нам насплетничают, какие отношения связывали старшую горничную и дворецкого. Не исключаю, что именно здесь собака и зарыта. Приведите Жанетту. Полагаю, она уже ждет в прихожей. Надеюсь, ее никто не успел предупредить.

Едва служанка шагнула в комнату, как стало ясно, что она ужасно напугана. По ее сморщившемуся личику текли слезы, и, судя по тому, как она теребила носовой платок, допрашивать ее смысла не имело.