33 счастья - Ольга Хмельницкая

Еле-еле волоча ноги, сунув телефон в карман, Дмитрий поплелся обратно, в салон первого класса.

Виктория, Анастасия Геннадиевна и Иванов стояли и в немом ужасе смотрели на то место, где еще совсем недавно лежало яйцо.

– Кто это сделал? – прохрипела директор. – Кто оказался вором?

– И вором, и убийцей, – поправил ее завхоз.

Сушко сняла очки, потерла ладонями глаза и снова натянула очки на нос. В голове у нее царили полный ужас и сумбур.

– Вероятнее всего, Курочкин похитил яйцо и убил Шварца, который пытался его остановить, – предположил завхоз. – Эта версия объясняет, почему Валерий вышел на улицу в такую погоду. Он увидел улепетывавшего энтомолога и пытался его остановить!

– Нет, – покачала головой Виктория, – этого не может быть. Валерий выходил на улицу при мне. Он просто сказал, что хочет посмотреть, как там, и подышать воздухом. А потом добавил, что скоро придет в столовую. Шварц ни за кем не гнался, это точно!

Колбасова прижала ладони к щекам, по которым текли слезы.

– Я не понимаю, зачем Курочкину яйцо, – сказала она, – просто не понимаю! К тому же как ученый он не может не понимать, что застудить барионикса очень легко. Если в такую погоду Курочкин вынесет яйцо на улицу и будет тащить его десять километров до шоссе, то динозавр не выживет и вся затея окажется лишенной смысла.

– Да, – сказал завхоз, – это правда. Но он мог построить себе убежище заранее. Кстати, – поднял он палец вверх, – с биостанции ушел еще один человек, Юрий Рашидович. Не мог ли он прихватить яйцо с собой? В суматохе, связанной с гибелью несчастного орнитолога, мы за яйцом не следили.

– Нет, – покачала головой Колбасова, – я все время сидела возле барионикса и отошла только тогда, когда вы принесли тело погибшего Шварца. Яйцо было похищено уже после этого.

Повисла напряженная тишина.

– Я думаю, что надо все это срочно сообщить милиции, – сказала директор, которую била крупная дрожь, – я сейчас поднимусь наверх и свяжусь с правоохранительными органами.

– Анастасия Геннадиевна, – сказал Иванов, прислушиваясь, – не ходите по зданию в одиночку. То же касается и вас, Виктория. Непонятно, что тут происходит, но мы все должны держаться вместе.

– Я думаю, что нам ничто больше не угрожает, – сказала Колбасова, – после того, как яйцо пропало, у нас не осталось ничего ценного.

– Согласен, – кивнул Василий Борисович, – и, тем не менее, мне как-то тревожно.

– Я пойду наверх с вами, Анастасия Геннадиевна, – сказала Сушко, – и возьму с собой нож.

– Лучше что-нибудь тяжелое, – сказал завхоз. – Если что, зовите меня на помощь.

Он явно колебался.

– Я тоже пойду с вами, – наконец сказал Иванов, – вы, женщины, совершенно беззащитны.

Втроем они поднялись по темной деревянной лестнице. Справа и слева на стенах висели портреты великих биологов прошлого. Они прошли по коридору и оказались в кабинете Колбасовой, где располагался компьютер и терминал спутниковой связи.

– Запритесь изнутри, – сказал Василий Борисович, – а пока вы налаживаете связь и передаете информацию, я схожу на улицу и посмотрю, не обронил ли убийца каких-нибудь улик.

– Например, каких? – не поняла Анастасия Геннадиевна.

– Ну, зажигалку, носовой платок, пуговицу или еще что-то такое… Или, может, он наследил. Если так, то надо искать отпечатки подошв, потому что их очень скоро смоет ливень, если уже не смыл. На влажной почве должны были остаться отметины от обуви!

– Вы начитались детективов, Василий Борисович, – сказала Виктория, садясь на диван, стоявший в кабинете у стены.

Чувствовала себя девушка плохо.

– Не читал в жизни ни одного детектива, – пожал плечами завхоз.

Проверив, на месте ли кухонный тесак, висевший у него на боку, Иванов вышел. Некоторое время его шаги были слышны на лестнице, а потом затихли.

– Я думаю, что действительно лучше закрыть двери, – сказала Анастасия Геннадиевна.

Они заперли двери на ключ и на засов, после чего Колбасова позвонила в УВД города Сочи и сообщила об убийстве ученого, а также о пропаже еще одного члена биостанции.

– А еще у нас пропало яйцо, – сказала в трубку Анастасия Геннадиевна.

– Мы сейчас свяжемся с ФСБ по этому поводу, – пообещал лейтенант, – наряд милиции прибудет к вам, как только появится возможность. В такую погоду мы не можем отправить к вам даже вертолет.

– Я понимаю. До свидания, – сказала Анастасия Геннадиевна и отключила связь.

Они сидели в кабинете и ждали, когда к ним вернется завхоз. Выходить из комнаты женщинам не хотелось. Но, как назло, Иванов все не приходил.

Вход в пещеру был узким и располагался на склоне белой горы, внешне похожей на меловую. Поднявшись вверх, Ева и Бадмаев аккуратно втащили в темное нутро пещеры полковника.

– Ветки тоже возьмем, – сказал ботаник, – когда буря утихнет, надо будет идти дальше, а они тем временем высохнут.

Внутри пространство пещеры было большим и почти круглым. Пол был неровным и щербатым, свод плавно поднимался вверх. Было сухо, но прохладно. Откуда-то из угла тянуло сквозняком. Снаружи шумел ливень и выл ветер.

– Это карстовая пещера, – пояснил Юрий, – ее вымыла вода, которая в течение многих веков растворяла известняк.

Бадмаев и Ева устроили полковника у стены, где сквозняк был слабее.

– Я сейчас наложу вам на ногу шину, как смогу, – сказал ботаник, – а потом принесу дрова, и мы разложим костер. Дрова мокрые, но у меня есть таблетки сухого спирта.

– У нас они тоже были, – вздохнул Рязанцев, – но мы потеряли все вещи, когда перебирались через валуны, осыпавшиеся при камнепаде и перекрывшие дорогу. Кстати, – добавил Владимир Евгеньевич, – считаете ли вы, что камнепад, отрезавший биостанцию от внешнего мира именно в тот момент, когда там появилось яйцо, был случайным?

– Не знаю, – ответил Бадмаев, – я не могу делать выводы, потому что у меня недостаточно информации. Вот если еще что-то произойдет, тогда будет ясно, что обвал – не случаен. Но если все пройдет спокойно, то можно будет признать, что это всего лишь прихоть природы.

Юрий взял нож и пошел к выходу.

– Я сейчас принесу дрова и выстругаю палки для шин, – сказал он, – а также свяжусь с биостанцией по рации и сообщу, что нашел вас и что у нас есть раненый, чтобы в скором времени нас не ждали.

Ботаник вышел под дождь.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила Ева, подсаживаясь к жениху и касаясь губами его лба.

У полковника была небольшая температура.

– Ничего, – улыбнулся тот в ответ. – Ты спасла мне жизнь.

– Ты мне тоже много раз спасал жизнь, – утешила его Ершова, – так что все нормально. Можешь не благодарить.