Девушка с ложью на сердце - Яна Розова

Учителя провожали новой песней, пел ее весь зал, а он сам просто продолжал стоять на сцене. С последним аккордом гимна Чистоте занавес скрыл идола от его поклонников. Седов решил, что пришла пора уходить. Так как он стоял с самого краю, ему удалось выйти одним из первых.

В вестибюле Пашка с удивлением обнаружил несколько ярких лотков с самыми необычными вещами. На первом лежали журналы и брошюрки с незатейливыми названиями: «Рассвет», «Жить во благо», «Учитель говорит». Вынесенные на обложку анонсы вопрошали: «Есть ли жизнь после смерти?», «В чем смысл жизни?», «Как попасть в рай?».

На втором лотке стояли высокохудожественные фотографии Учителя. Как и в жизни, на снимках лицо ужасного человека производило завораживающее впечатление. Не будь Паша циничным и пропитым типом, он бы сказал, что с фотографии выпуклые темные глаза Учителя просто гипнотизировали каждого, кто встречался с ним взглядом.

На третьем лотке лежали немного странные сувениры: это были предметы, до которых дотрагивался Учитель. Об этом свидетельствовали подписи на ценниках. Здесь были кружки, из которых он пил, ложки, которыми он ел, да еще и несколько маленьких кожаных мешочков, которые предлагалось носить на металлических цепочках для излечения от катаракты и псориаза. С брезгливым удивлением Паша прочитал, что в мешочках срезанные ногти Учителя и его волосы. Паша фыркнул: они бы еще его помет продавали!

«Ядрена кочерыжка!» – изумился ценам Пашка: за эту прелесть в мешочках надо было выложить по пять тысяч рублей!

Направляясь к выходу, Седов увидел знакомую фигуру – ядерного таракана Сашу Кумарова! Тот выглядел так, будто выполнял самое важное дело в своей жизни: темный костюм, белая рубашка, строгость на лице. Тем не менее, увидев рыжего своего собутыльника, он просиял и протянул Паше руку.

– Ты тоже тут? Ну, молодец, молодец! – обрадованно произнес Саша.

– Да я случайно… – пробубнил Седов, пожимая руку Кумарова.

– Все приходят случайно! – продолжал радоваться Саша. – А потом остаются. Ты приходи завтра, я тут буду. Расскажу тебе, что к чему, познакомлю с людьми. Я уже десятник, кое-что значу!

– Да? – изобразил почтительное удивление Седов. – Поздравляю! Ну, мне пора, удачи!

Кумаров шутливо отсалютовал ему на прощание, и Пашка торопливо выскочил в ночную прохладу.

– У-ух! – выдохнул он, что означало: «Вырвался!»

Пашка достал сигареты, закурил. Мимо него шли сектанты, направляясь к ближайшей остановке. Женщины и мужчины, молодежь и старшее поколение – все были слегка возбуждены и радостны, как коммунисты в Первомай. Они делились впечатлениями – в основном восторженными, шутили и смеялись.

По расчетам Седова оказывалось, что сейчас около полуночи, но он оставался на месте. Рыжий алкоголик хотел увидеть Элю, и вовсе не потому, что соскучился. Новая Миледи не нравилась Павлу Петровичу – он не любил ложь, ему были неприятны люди, способные без зазрения совести влезть в чужой карман, а уж роль марионетки, идиота-пьяницы, навязанная ему Элей, и вовсе была отвратительна.

Он собирался высказать в лицо бывшей любовнице все, что думал о ней самой, ее шашнях и анекдотцах. И он не забудет проинформировать Элю, как ловил ее на лжи, делая вид, будто ведется на ее уловки. Заодно следовало и живописать встречу с ее якобы негодяем мужем. Седов не без мстительности воображал выражение ее красивого лица.

Холодный ночной ветер задувал в рукава плаща и лизал Пашкину шею. Он поднял руку, чтобы поднять воротник, и в эту минуту на каменных ступеньках Дома пионеров появились все главные действующие лица сегодняшнего представления: первым вышел «председатель», он придержал дверь перед проповедником, вещавшем на собрании о радости жизни. Проповедник, в свою очередь, вежливо посторонился в дверях, пропуская вперед ужасного человека – Учителя. Во тьме, слабо разбавленной светом одинокого фонаря, можно было разглядеть, как сутулится Учитель, какое у него отстраненное лицо с затуманенным взглядом и вяло опущенными уголками губ. Паша привстал с корточек и отпрянул в густую тень.

У подъезда остановился синий микроавтобус «фольксваген», и тут на пороге здания появилась любительница анекдотов про девочку. Остальные уже спустились со ступенек, а она все стояла в дверях, и ее изящный силуэт на фоне светлой двери навсегда отпечатался в Пашиной памяти.

Паша надеялся, что мужчины уедут, оставив Элю в одиночестве. Однако все вышло иначе. Учитель и «председатель» погрузились в «фольксваген», он тронулся и через минуту исчез за поворотом. Проповедник остался.

Они о чем-то заговорили, но со своего места Паше было плохо слышно. Тогда он, тихо шурша травой, подобрался к ступенькам поближе.

– Эля, ты попалась, – услышал Паша голос проповедника. – Учитель все знает. Как ты вообще подумать могла, что его можно надуть?

– Ты о чем? – невинно спросила девушка со светлыми волосами.

– Обо всем, дорогая! – В тоне мужчины прозвучала издевка. – Учитель знает, что ты предаешь нас, деньги воруешь. Он думает, что ты сбежать хочешь.

– Да ты спятил!

– Спятил? А это что?

Пашка вытянул шею и разглядел в руке проповедника кейс. Он снова спрятался за ступеньками.

– Тут деньги, Эля. Это мы нашли у тебя.

– Нет, что ты?! – В голосе Эли слышались слезы, но Седов сомневался в их искренности. – Андрюша, прошу тебя, забери деньги себе, отпусти меня!

– Я, по-твоему, идиот?! – грубо выкрикнул проповедник.

Потом Эля вскрикнула, а еще через секунду Пашка услышал звук падающего на бетон ступенек тела.

– Сашка, сюда иди! – крикнул куда-то в сторону Андрей.

Раздались чьи-то шаги.

– Сашка, забирай ее…

Седов услышал, как подкатила к лестнице машина, как пыхтел Кумаров, таща что-то тяжелое, как проповедник сказал:

– Садись за руль, постарайся догнать Учителя.

Лишь только машина отъехала, Паша выскочил из своей засады, пересек двухметровый газон и шагнул с бордюра на дорогу. В эту же минуту прямо перед ним резко затормозила голубая «тойота». Из окна высунулось круглое лицо Романа.

– Вы видели? – возбужденно проговорил он. – Я следил за ними все это время! Вы тоже?

– Думаю, это новая инсценировка, ловля дураков на жалость, – суховато ответил Седов, который вдруг решил, что больше в делишки девушки со светлыми волосами не ввяжется. – Вы же ее знаете, она – конченая аферистка!

Роман будто и не услышал его слов. С упрямой решимостью он вцепился в руль своей машины.

– Я поеду за ними! – сказал он будто бы самому себе. – Я спасу Элю! У меня ружье есть!

– Ладно, я с вами, – пробурчал Седов, проклиная себя за то, что собственными руками дал дураку в руки ружье.