Восьмой круг. Златовласка. Лед - Эд Макбейн

— У нас есть номер его квартиры? — спросил Браун.

— 3 «B», — ответил Клинг.

Замок на внутренней двери вестибюля был сломан. Естественно. В патроне, свисавшем с потолка, не было лампочки. Естественно. В коридоре было темно, на лестнице, ведущей наверх, — еще темнее. В нос шибали запахи плотно населенного жилища, такие же материальные, как кирпичные стены здания.

— Надо было взять фонарик из машины, — сказал Браун.

— Да, — сказал Клинг.

Они поднялись по лестнице на третий этаж.

У двери квартиры Флита прислушались.

Ничего.

Они прислушались еще.

Тишина.

Браун постучал.

— Джонни? — спросил чей-то голос.

— Полиция, — сказал Браун.

— Ой.

— Откройте дверь, — сказал Браун.

— Конечно, секундочку.

Браун посмотрел на Клинга. Оба пожали плечами. В квартире зазвучали шаги. Загремела цепочка. Лязгнула задвижка. Дверь открылась. На пороге стоял тощий черный юноша в синих джинсах и бежевом свитере с V-образным вырезом, надетом на белую футболку.

— Да? — сказал он.

— Эндрю Флит? — спросил Браун и показал ему свой значок и удостоверение.

— Да?

— Вы Эндрю Флит?

— Да?

— Мы хотели бы задать вам пару вопросов. Можно войти?

— Ну… э-э… конечно, — сказал Флит и посмотрел на лестницу за их спинами.

— Ждете кого-нибудь? — сразу спросил Клинг.

— Нет-нет, проходите.

Они вошли в крохотную кухню. Заледеневшее окно смотрело на кирпичную стену соседней многоэтажки. В раковине лежала груда грязных тарелок. На столе стояла пустая винная бутылка. От стены до стены была протянута бельевая веревка, на ней висела пара мужских шортов.

— Тут холодновато, — сказал Флит. — Отопление сегодня плохо подается. Мы уже позвонили в офис омбудсмена.

— Кто мы? — спросил Браун.

— Один парень из комитета жильцов.

Через открытую дверь виднелась неубранная постель. Пол вокруг кровати был завален грязной одеждой. На стене над кроватью висела в рамке картина, изображающая Иисуса Христа с рукой, воздетой в благословении над его кровоточащим сердцем.

— Вы живете здесь один? — спросил Браун.

— Да, сэр, — сказал Флит.

— Здесь только кухня и одна комната?

— Да сэр.

Он вдруг стал величать их сэрами; эта деталь не ускользнула от внимания детективов. Они переглянулись. Парень чего-то боялся.

— Ничего, если мы зададим вам несколько вопросов? — спросил Браун.

— Конечно. Но… э-э… понимаете, я и вправду кое-кого ждал.

— Кого? — спросил Клинг. — Джонни?

— Ну, в общем, да.

— Что за Джонни?

— Друг.

— Ты все еще употребляешь героин? — спросил Браун.

— Нет, нет. Кто вам такое сказал?

— Во-первых, это написано в твоем досье, — сказал Клинг.

— У меня нет досье. Я не получил срока.

— Никто и не говорит, что ты получил срок.

— В июле прошлого года ты был арестован, — сказал Браун. — По обвинению в ограблении.

— Да, но…

— Тебя отпустили, мы знаем.

— Ну, я получил условное.

— Потому что ты был бедным, затюканным наркошей, верно? — сказал Браун.

— Ну, я плотно подсел тогда, это правда.

— А теперь не употребляешь?

— Нет. В смысле, не употребляю. Надо быть чокнутым, чтобы связываться с этим дерьмом.

— Угу, — буркнул Браун. — Так кто же этот Джонни?

— Просто друг.

— Не дилер случайно?

— Нет, нет. Честное слово.

— Где ты был в прошлую субботу, Эндрю? — спросил Клинг.

— В прошлую субботу вечером, — уточнил Браун.

— Точнее, в воскресенье ночью. В два часа ночи четырнадцатого.

— А-а, — протянул Флит.

— Что — а-а?

— Пытаюсь вспомнить. А что? Что случилось в прошлую субботу?

— Это ты нам скажи.

— В субботу ночью, — сказал Флит.

— Или в воскресенье ночью, на выбор.

— Точнее, в два часа утра, — сказал Флит.

— Именно, — сказал Клинг.

— Кажется, я был здесь.

— Кто-нибудь был с тобой?

— Это статья двести двадцать? — спросил Флит, имея в виду номер уголовной статьи, касающейся преступлений, связанных с наркотиками.

— Кто-нибудь был с тобой? — повторил Клинг.

— Не помню. Это… когда? Три дня назад? Четыре дня назад?

— Постарайся вспомнить, Эндрю, — сказал Браун.

— Я стараюсь.

— Помнишь, как звали человека, которого ты ограбил?

— Да.

— Как его фамилия?

— Эдельбаум.

— Попробуй еще раз.

— Эдельбаум, так его звали.

— Ты видел его после ограбления?

— Да, в суде.

— И думаешь, что его зовут Эдельбаум, да?

— Да, так его и зовут.

— Ты знаешь, где он живет?

— Нет. А где?

— Не имеешь понятия, где он живет, да?

— Откуда мне знать, где он живет?

— Ты помнишь, где его магазин?

— Конечно. На Норт-Гринфилд.

— Но не помнишь, где он живет, да?

— Я никогда и не знал, как я могу помнить?

— Но если бы ты захотел это выяснить, ты бы посмотрел адрес в телефонной книге, так? — сказал Браун.

— Ну, да, только зачем мне это надо?

— Где ты был четырнадцатого февраля в два утра? — спросил Клинг.

— Я же говорил. Вот здесь и был.

— Кто-нибудь был с тобой?

— Если это статья двести…

— Кто-нибудь с тобой был, Эндрю?

— Ладно, мы приняли малую дозу! — вдруг выпалил Флит. — Это вы хотели узнать? Ну вот, узнали. Мы приняли дозу, я все еще наркоман, ясно вам? Подумаешь, какое дело. Обыщите квартиру, если хотите, не найдете ничего, кроме маленького косячка. Не хватит для статьи, это уж точно. Идите, смотрите.

— Кто «мы»? — спросил Браун.

— Что?