Восьмой круг. Златовласка. Лед - Эд Макбейн

— И все на нашем участке?

— Два из них.

— Которые два?

— Торговец кокаином Пако Лопес — слыхал о таком?

— Вроде бы.

— И торговец алмазами по имени Марвин Эдельман.

— Работал здесь?

— Нет, в деловой части города. Жил на Силвермайн-роуд.

— Неплохо, — сказал Дэнни. — А третье?

— Девушка по имени Салли Андерсон. Танцовщица в популярном мюзикле.

— И где же связь? — спросил Дэнни.

— Это мы и пытаемся выяснить.

— Хм, — сказал Дэнни. — Значит, Лопес?

— Пако, — сказал Карелла.

— Пако Лопес, — повторил Дэнни.

— Что-нибудь вспоминается?

— Это не он недавно прижег сигаретой титьки одной бабе?

— Он.

— Да, — сказал Дэнни.

— Знаешь его?

— Видел как-то. Несколько месяцев назад. Он, наверное, жил с той бабой, они везде ходили вместе. Значит, пришили его? Ну, невелика потеря. Тот еще был гад.

— Почему?

— Злобный поганец, — сказал Дэнни. — Не люблю злых, а ты? С бабой его уже говорил?

— На другой день после убийства Лопеса.

— И?..

— Ничего. Рассказала, что он с ней сделал…

— Вот погань, а? — Дэнни покачал головой.

— К сожалению, они разбежались два месяца назад. Она ничего не знала.

— Никто ничего не знает, когда дело доходит до полиции. Наверное, сама его и пришила. За то, что он так ее пометил.

— Я лично сомневаюсь, Дэнни, но ты вправе строить свои догадки. Если честно, меня больше интересует, не переходил ли за последнюю неделю из рук в руки некий ствол тридцать восьмого калибра.

— В городе много тридцать восьмых, Стив.

— Знаю.

— И они все время переходят из рук в руки. — Дэнни помолчал. — Первое убийство было во вторник, так? В какое время?

— В одиннадцать.

— Вечера?

— Вечера.

— Где?

— На Калвер-авеню.

— В доме или на улице?

— На улице.

— Не многие бандиты выходят на улицу в такую погоду. Холод заставляет их сидеть дома. Убийцы и воры любят тепло и уют, — философски заметил Дэнни. — Убийцу никто не видел?

— Думаешь, стал бы я морозить задницу, если бы у меня был свидетель? — сказал Карелла.

— Я тоже мерзну, не забывай, — немного обиженно сказал Дэнни. — Ладно, постараюсь узнать что-нибудь. Насколько срочно?

— Срочно, — сказал Карелла.

— Хочу успеть сделать ставочку, прежде чем приступлю к работе.

— Что-нибудь стоящее? — спросил Карелла.

— Только если он победит, — сказал Дэнни и пожал плечами.

Брат Антоний и Эмма курили марихуану, потягивали вино и изучали фамилии и адреса, которые два дня назад записала для них Джудит Квадрадо. В углу комнаты работал керосиновый калорифер — батареи были лишь едва теплыми, и оконное стекло обледенело по краям. Брат Антоний с Эммой сидели возле калорифера, хотя оба утверждали, что холод им нипочем. Оба сидели в белье.

Они скурили косячок час назад, потом занимались любовью на огромной постели в спальне Брата Антония, после чего надели белье и перешли в гостиную, где откупорили бутылку вина, запалили по косячку и снова принялись изучать список потенциальных клиентов. На Брате Антонии были полосатые семейные трусы, на Эмме — черные трусики-бикини. По мнению Брата Антония, после секса она мило светилась.

— Получается, — сказала Эмма, — что он обслуживал двенадцать человек.

— Не так много, — кивнул Брат Антоний. — Правду сказать, Эмма, я надеялся на что-то покрупнее. Жалкие двенадцать имен — слишком маленькая награда за наши усилия. — Он снова взглянул на список. — Тем более при таких крохотных порциях. Посмотри, какие порции, Эмма.

— Знаешь анекдот? — спросила она, ухмыляясь.

— Нет. Какой анекдот? — Он любил, когда она рассказывала анекдоты. И еще он любил, когда она набрасывалась на него. Глядя на ее огромные груди, он почувствовал, как опять зашевелилось желание. Пусть расскажет свой анекдот, решил он, а потом они забудут про список клиентов Лопеса и вновь предадутся плотским утехам. Хорошее занятие для такого холодного дня, как сегодня.

— Про даму в отеле «Майами-Бич», знаешь? — продолжая ухмыляться, спросила Эмма.

— Хотел бы я пожить в «Майами-Бич», — сказал Брат Антоний.

— Ты хочешь услышать анекдот или нет?

— Рассказывай.

— Значит, пообедала она пару раз в ресторане, а потом идет на ресепшен и начинает жаловаться менеджеру…

— О чем? — спросил Брат Антоний.

— Может, дашь рассказать до конца?

— Молчу-молчу.

— Жалуется менеджеру, что еда в ресторане — настоящая отрава. Яйца — отрава, говядина — отрава, картошка — отрава, салаты — отрава, кофе — отрава. Все, говорит, отрава. И знаешь, чего еще?

— Чего? — спросил Брат Антоний.

— Порции слишком маленькие! — сказала Эмма и расхохоталась.

— Я не понял, — сказал Брат Антоний.

— Ну, она жалуется, что еда — отрава…

— И что?

— И при этом жалуется на то, что порции слишком маленькие.

— И что?

— Так если еда — отрава, зачем ей нужны большие порции?

— Может, она чокнутая, — сказал Брат Антоний.

— Нет, не чокнутая, — сказала Эмма. — Она жалуется, что еда плохая, и при этом говорит менеджеру, что порции…

— Я понял, — сказал Брат Антоний. — Только все равно не дошло. Может, вернемся в спальню?

— Ты еще не готов, — сказала Эмма, бросив взгляд на его пах.

— Ты могла бы меня подготовить.

— Знаю. Но мне больше нравится, когда ты готов заранее.

— Сладкий ротик, — сказал Брат Антоний, понижая голос.

— М-м, — отозвалась Эмма.

— Ну, так как?

— Давай сначала дело, а удовольствия потом, — сказала Эмма.

— А почему ты вспомнила тот анекдот? — спросил он.

— Ты сказал что-то про маленькие порции.

— Они и есть маленькие. Посмотри. — Брат Антоний передал ей список. — Большинство из них брали по два-три грамма в неделю. С трех граммов не разбогатеешь.

— Так необязательно богатеть сразу, братан, — сказала Эмма. — Начнем потихоньку, с людей, которые были клиентами Лопеса, а потом найдем еще покупателей.