Мордашка класса люкс - Татьяна Луганцева

– Почему? – Венсан недоумевал, с радостью отмечая, что листки бумаги в его руках уже не дрожат.

– Потому что по роду своей деятельности я уже сталкивался с этим адресом.

– Вы знаете его?

– Это адрес цирка на Цветном бульваре, – ответил следователь, снова принимая задумчивый вид, – похоже, что эта дама действительно не хотела, чтобы ее нашли правоохранительные органы.

Венсан невольно подумал о том, сколько ударов способно вынести его здоровое, натренированное в спортивном клубе сердце? Он подписал следователю необходимые бумаги и распрощался с ним. Уже в дверях Денис Игоревич сказал, обернувшись:

– Чует мое сердце, что нам предстоит еще встретиться, и не раз. А все сотрудники вашего центра будут опрошены вторично в связи с разбойным нападением на квартиру убитого хирурга.

Венсан открыл карточку истории болезни и прочел, что там написал Дмитрий Дмитриевич. По мере прочтения лицо Венсана приобретало зеленоватый оттенок, а дышать становилось труднее и труднее.

В его кабинет вошел гинеколог Дмитрий Дмитриевич, какой-то рассеянный и подавленный. Не дожидаясь приглашения шефа, он уселся на стул в позе проглотившего кол.

– Я решил предвосхитить ваше приглашение к себе в кабинет и пришел сам.

– Очень хорошо… я прочел историю болезни и хотел бы кое-что уточнить. Что означает ваша фраза, что у пациентки жалоб нет? И потом, разве женщина после изнасилования лечится инъекцией витамина В внутримышечно и сердечным средством под язык? – спросил Венсан.

– Я пришел сюда, чтобы объясниться. – Дмитрий Дмитриевич снял очки и начал протирать стекла носовым платком в клетку. – Дело в том, что на нее не было совершено никакого сексуального нападения.

– Она была в крови! – воскликнул Венсан.

– У нее были две легкие ссадины, которые я залепил пластырем. Она сама по неосторожности упала и поранилась.

– Зачем же она солгала?

– Чтобы попасть в клинику и остаться наедине с врачом. Фрида призналась мне, что она наркоманка, и слезно просила дать ей лекарства. Видели бы вы, как она плакала! Но я был неприступен и сказал, что мы такими вещами не занимаемся, и дал адрес наркологической клиники, – гордо ответил Дмитрий Дмитриевич, отстоявший свою честь и честь клиники. – Правда, она написала записку доктору, который встретил ее в холле, то есть вам, но я не знал о ее содержании. Не имею привычки читать чужие письма и записки.

– Мне она не показалась наркоманкой, – произнес Венсан.

– Мне, если честно, тоже, но она была так убедительна, – отметил Дмитрий Дмитриевич.

– Она умеет быть убедительной, – согласился Венсан.

– Фрида была возбуждена, говорила, что у нее плохо с сердцем. Я посмотрел пульс, измерил давление – все было в пределах нормы, не считая легкой тахикардии от беспокойства. Я сделал ей еще кардиотропный укол, скорее для ее успокоения, чем для какого-то лечения, и общеукрепляющий укол и посоветовал обратиться в наркологический центр. Я ведь все сделал правильно, шеф? Наркотиков я ей не дал, да и вас по такому пустячному поводу беспокоить не стал. Она ведь не буянила, поплакала и мирно ушла.

Венсану казалось, еще немного, и от линз, которые упорно протирал Дмитрий Дмитриевич, возгорится пламя. Так сказать, он добудет огонь новоизобретенным способом – от очков.

– Успокойтесь, Дмитрий Дмитриевич. Вы, конечно, расстроили меня, но не своими действиями, а еще одним подтверждением того, что Фрида не совсем порядочная женщина.

– Вас это трогает? – наконец-то поднял глаза Дмитрий.

– Как ни странно для меня самого – трогает, – ответил Венсан, – вы ведь потом принесли мне записку от нее…

– Я подумал, что, возможно, она захочет взяться за ум и завязать с наркотиками, а такой порядочный человек, как вы, поможет ей в этом… слишком уж красивая женщина пропадает…

– Вам звонят, шеф, – сообщила Ольга по связи, прервав их разговор.

– Меня нет, – быстро ответил Венсан.

– Это Галина Анатольевна.

– Соедини, – обреченно вздохнул Венсан.

– Венсан, здравствуй, – раздался приятный голос Галины, а Дмитрий Дмитриевич, воспользовавшись ситуацией, тихо выскользнул из кабинета начальника.

– Здравствуй, Галчонок. Я виноват перед тобой, обещал прийти на ужин и не появился.

– Ничего страшного, я привыкла. Ты же занятой человек. Наверное, задержали на работе? – спросила Галина.

– Наверное… то есть так оно и было, – спохватившись, ответил Венсан, чувствуя себя весьма мерзко.

Он обманывал любимую женщину, любившую его, с которой он был близок несколько лет. А что он еще мог ей сказать? Что поехал на свидание к даме, которую видел первый раз в жизни, провел с ней лучшие полдня в жизни и безропотно пошел с ней на квартиру с недвусмысленными намерениями? Он не хотел, чтобы Галина опять начала рыдать в трубку.

– Я приглашаю тебя на выставку молодых художников и ужин в ресторане. Надеюсь, сегодня ты мне не откажешь? – прощебетала она.

– Конечно, дорогая.

– Тогда я жду тебя в шесть вечера у Дома художников, а сейчас у меня есть одно неотложное дело.

– Я буду, – пообещал Венсан, положил трубку, забыв попрощаться, и тупо уставился на фотографию какой-то супермодели в бикини на календаре, висящем у него на стене.

Больше всего он хотел найти женщину с таким странным именем – Фрида и потребовать от нее хоть каких-то объяснений. Теперь он уже не был уверен, что у них ночью вообще что-то было, а мог вполне предположить, что Фрида сама его усыпила, подсыпав какое-нибудь снотворное. Венсану не давал покоя вопрос: зачем ей это надо было? Деньги у него в кошельке остались целы, кредитные карточки тоже. Никакого смысла в нападении на свою персону он не видел.

«Просто театр одного актера», – промелькнула у него мысль, и он уцепился за нее, словно гончая, взявшая след. Почему-то ему стало казаться, что Фрида имеет какое-то отношение к театру. Во-первых, полная женщина, в квартиру которой она его привела, обронила фразу «как у нас в театральном буфете». Из этого можно было сделать вывод, что Зина работает в буфете при каком-то театре. Во-вторых, женщина, чью машину он видел в момент нападения на Софью Карелину, оказалась театральным художником. А ведь саму Софью, последней видевшую Михаила в живых, тоже разыскать не удалось. Нет, театр явно был замешан в этой грязной истории. Вдруг пришли на память слова театрального декоратора, которая предлагала ему пригласительный билет на два лица на какой-то спектакль с намеком: «Я уверена, что они вам пригодятся!» Тогда он этого не понял, а теперь Венсан был уверен на все сто процентов, что сегодня вечером он пойдет не на выставку молодых художников, а в тот театр. Насчет Галины он не сомневался: она ради него поменяет все свои планы.