Смерть под маской красоты - Мэри Хиггинс Кларк

– И что она ответила?

– Сказала, ее подруга уезжает на несколько дней. Тогда я сказал: дескать, мне не нравится, что когда я пробую завести машину, с первого раза ничего не выходит. Что, может, ей стоит заехать в ремонт…

Бен Лайонс поднял взгляд. В гараж по рампе съезжала машина. Сторож и, разумеется, Хьюберт Тводдл тоже ее слышали.

– Они не обсуждали, куда именно собирается подруга мисс Марки? – негромко спросил Тводдл.

– Точно не знаю, но у мисс Марки есть какое-то жилье в Кэтскиллс. Она любит кататься на лыжах, и ее подруга вполне могла поехать туда. Мисс Марки сказала ей что-то вроде: «Если ты найдешь там какой-нибудь снег, мои лыжи в шкафу».

Сторож отвернулся, чтобы вручить водителю билетик, и Тводдл торопливо спросил:

– Кто-нибудь еще интересовался машиной мисс Марки?

– Нет, парни, только вы.

Тводдл вручил сторожу визитку и бумажку в десять долларов.

– Послушайте, это очень важно. Если кто-нибудь еще будет спрашивать о машине мисс Марки или интересоваться, куда она поехала, сразу звоните нам. Ни в коем случае не сообщайте никому тех подробностей, которые вы нам рассказали. Если кто-то спросит, просто говорите, что ваше начальство запрещает разглашать любые сведения о жильцах.

Из офиса судмедэкспертизы Дженис и Майк вернулись в квартиру Александры. Мимолетная надежда Дженис увидеть там сестру разлетелась в клочья, когда они вошли в пустую гостиную. Эмма Купер уже ушла домой.

– Давай посмотрим бумаги Александры и ее багаж, – предложил Майк. – Попробуем найти какую-нибудь подсказку.

Беглый осмотр чемоданов ничего не принес. Тогда пара занялась столом в спальне Александры. Эмма сложила всю почту, пришедшую за три недели с момента отъезда Александры в Европу, в аккуратные стопочки на столе.

Но когда Майк и Дженис выдвинули ящики, выяснилось, что Александра принадлежит к тому типу людей, которые сваливают в одну кучу все полученные письма, фотографии и памятные бумаги. Ящики были набиты афишками бродвейских шоу, выдранными из газет статьями, списками гостей с разных мероприятий, фотографиями с друзьями и старыми ежедневниками.

– Мы тут никогда не разберемся, – встревоженно сказала Дженис.

Однако на дне ящика нашелся красивый блокнот в кожаном переплете. Дженис открыла блокнот и поняла, что это дневник Александры.

Дженис преодолела чувство, что она вторгается в личную жизнь сестры, и начала читать. Записи были короткими; первая сделана десять лет назад, когда Александра приехала в Нью-Йорк.

Я прочитала об агентстве Дороти Ломан. Она не возражает против того, чтобы к ней заходили люди с улицы. Просто говорит «да» или «нет»! Она посмотрела на меня и сказала: «Вы можете мне пригодиться». Дороти позвонила Ларри Томпсону, и тот сказал, чтобы она прислала меня. Я думала, он старик, лет пятидесяти или шестидесяти, а ему оказалось тридцать.

Там была его невеста. Ее зовут Одри. Она модель и просто великолепна. Рядом с ней я чувствовала себя деревенщиной с кукурузного поля. Но потом он начал меня снимать и спросил, приходилось ли мне позировать перед зеркалом. Не успела я ответить, как он сказал «только не надо врать». А потом начал командовать: «Смотри туда, смотри сюда, улыбайся, перестань улыбаться, смотри через плечо. Теперь сделай большие глаза, как у оленя в свете фар…» Когда он закончил, то сказал, что отправит фотографии Дороти.

Следующая запись была сделана через неделю.

Дороти сказала, мне чертовски повезло, что Ларри Томпсон заинтересовался мной. Он рекомендует меня известным клиентам. Я сказала, что боялась его, а она ответила, что он со всеми себя так ведет – это его метод.

Дженис пробежала несколько записей; некоторые заставляли улыбнуться, особенно запись о съемках Александры в рекламе автомобилей.

Реклама «Бьюика» в Мэне. Она начиналась с закадрового текста: «День прекрасен, сияет солнце, и молодожены собираются на прогулку в своем новом «Бьюике».

Мы с партнером должны были выйти из дома, любуясь друг другом. Машина с белым бантом на капоте стояла на дорожке. Дождь лил четыре дня подряд. Мы сидели в доме, играли в «Монополию» и смотрели телевизор. Бог знает, во что это обошлось людям из «Бьюика».

Три года спустя Александра написала об уходе ее агента.

Дороти была мне как мать. Наверное, я подпишу контракт с Грантом Уилсоном. Ларри в ярости. Он терпеть не может Уилсона, но я думаю, он не прав. Уилсон предлагает мне серию из десяти съемок для мебельной компании «Хаммер и Стоун». Это очень хороший вариант, и если они согласятся, отказываться не стоит, хотя я слышала, у Гранта Уилсона неприятный характер.

Через несколько недель Александра написала:

Мне кажется, у Ларри с его женой какие-то сложности. Ее видели с одним директором миллионной корпорации, но она заявляет, это просто деловые взаимоотношения.

Еще через месяц – новая запись:

…цитируя Рону Барретт, «Ларри Томпсон и его жена, Одри Сент-Клер, по взаимному согласию подали на развод. Оба утверждают, что расходятся друзьями. Но, по слухам, магнат Нельсон Шеридан с нетерпением ждет их развода».

Спустя девять месяцев Александра написала:

Ларри и Одри помирились. У Одри нашли рак поджелудочной железы. Нельсон Шеридан тут же исчез. Ларри настоял, чтобы Одри вернулась домой и он мог о ней позаботиться.

Дженис читала, и ей казалось, будто сейчас она вместе с сестрой проживает те десять лет, за которые они так редко виделись.

Александра могла язвительно писать о знаменитостях и симпатизировать людям, чья карьера не сложилась. Она упоминала свою помощь нескольким друзьям, у которых были проблемы с деньгами.

Я знаю, они вряд ли когда-нибудь смогут вернуть мне деньги, но я не думаю об этом.

Два или три года не было ни одной записи. Потом новая:

Я ужасно злюсь на себя, что не могу вести дневник чаще, но писать особо не о чем. Как обычно, я много где бываю, но по-прежнему не вижу человека, на которого хотелось бы смотреть за завтраком следующие сорок или пятьдесят лет.

Запись, сделанная через два года, оказалась тем, что искала Дженис.

Познакомилась сегодня на съемке с Лайзой Марки. Искренняя, веселая и честная. Она сказала мне, что знает – ей никогда не быть Сьюзи Паркер, но ей хватает работы позировать для каталогов «Сирс и Робак». Она говорит, когда редактор моды закалывает платье или жакет, на фото они выглядят просто класс. Но стоит вынуть булавки, и все превращается в бесформенное тряпье.

Через полтора года Александра написала:

Сегодня умерла Одри. Мне так ее жалко… Она была в такой ярости из-за своей болезни, что превратила жизнь Ларри в ад. Я его вчера видела. Выглядит вдвое старше своего возраста.