Уж эти мне мужчины - Ирина Волкова

— Ты что, играла? — наконец спросил он.

— Я — нет. А вот мой папаша играл.

— И что?

— А то, что я обещала пять лет вкалывать на Костолома, чтобы родного папочку не прикончили за карточные долги.

— Плохо, — согласился Вася. — И эти пять лет закончились?

Девушка отрицательно покачала головой:

— Прошел только год и два месяца. Больше я не смогла выдержать.

— Что же будет теперь с твоим отцом?

— Пусть выкручивается как знает. И вообще я не представляю, где он. За все это время он мне даже письма не прислал. Я пыталась разузнать что-либо о нем, но он как сквозь землю провалился. Наверное, залег на дно или играет в каком-либо городе, где его никто не знает. Отец обычно не засиживается долго на одном месте.

— Через двадцать минут наш самолет приземлится в аэропорту города Сочи. Пожалуйста, потушите сигареты, приведите спинки кресел в вертикальное положение и застегните привязные ремни, — объявила стюардесса.

— Смотри, внизу море, — сказал Джокер, указывая в иллюминатор. — Забудь о прошлом! Мы вступаем в новую, прекрасную жизнь.

— Твоими бы устами да мед пить, — с сомнением откликнулась Маша.

В зале ожидания ханты-мансийского аэровокзала Костолом, обхватив голову руками, покачивался из стороны в сторону на жесткой деревянной скамье. Пару минут назад сообщили, что в связи с обильным снегопадом все вылеты отменяются как минимум на сутки. — Твою мать, твою мать, твою мать, — бормотал Костолом, тихонько подвывая от ярости и отчаяния.

Хосе Мануэль тоже подвывал, но совсем по другой причине. Скользкий, подвижный, как змея, язык длинноногой модели выделывал нечто невообразимое с его половыми органами.

«Где я, в аду или в раю? — думал журналист. — Если она продолжит в таком духе еще пару минут, я или умру от разрыва сердца, или женюсь на ней, клянусь моим фотоаппаратом!»

Они были дома у Мириам.

— Зачем нам идти в ресторан? — сказала Хосе Мануэлю модель. — Я сама приготовлю для тебя ужин, а заодно посмотришь, как я живу.

Нужно ли говорить, что журналист с энтузиазмом принял предложение.

Квартира Мириам располагалась в Педральбесе, самом престижном районе Барселоны.

— Ого! Да это настоящее любовное гнездышко, — присвистнул Чема. — Ты сама обставляла квартиру?

— Я заплатила декоратору два миллиона песет, — сказала модель. — Но он сделал все в соответствии с моими пожеланиями. А вот и мой рабочий инструмент, — добавила она, указывая на огромную круглую кровать, застеленную шелковым покрывалом цвета морской волны. — Она обошлась мне в целое состояние. Только попробуй, какой упругий и удобный матрас!

Залившись русалочьим смехом, модель толкнула журналиста, и он повалился на бирюзовое ложе любви. Имитируя грациозные кошачьи движения, Мириам взобралась на кровать вслед за ним и встала на четвереньки в такой позе, что ее платье задралось, обнажив миниатюрные прозрачные кружевные трусики.

Чема всегда был поклонником дорогого женского белья.

— Какие очаровательные трусики! — воскликнул он.

— Я дарю их тебе! — в неожиданном порыве щедрости воскликнула модель.

— В самом деле?

— Забирай! Они твои!

Журналист мягко провел пальцами по бедрам модели, сдвигая кружева вниз.

— То, что под ними, мне нравится еще больше, — прошептал он, целуя черный треугольник волос.

— Ты не возражаешь против телячьей отбивной? — спросила модель сорок минут спустя, когда Чема почувствовал себя полностью вымотанным. Невероятная сексуальность модели удивила даже его, многое повидавшего на своем веку. Мириам ухитрилась кончить шесть раз, и ее оргазмы сопровождались столь выразительными и артистичными стонами, вскриками и судорогами, что Хосе Мануэль, восседая на ней, чувствовал себя неистовым богом любви, преследующим обезумевших от страсти вакханок на просторных лугах Эллады. То, что модель может притворяться, как-то не приходило ему в голову. Это было бы слишком оскорбительно для его мужского достоинства.

Телячья отбивная, сопровождаемая вином «Бычья кровь», позволила журналисту восстановить силы, и парочка приступила к новому раунду на круглой арене любви.

Хосе Мануэль почувствовал, как что-то взорвалось у него внутри, и горячая сперма выплеснулась наружу, залив смуглое лицо модели.

С тихим стоном наслаждения Мириам принялась размазывать сперму по лицу и шее.

— Семя такого мужчины, как ты, — лучшее косметическое средство, — прошептала она, вытягиваясь на кровати рядом с журналистом и всем телом прижимаясь к нему. — Я люблю тебя.

— Я тоже люблю тебя, — был вынужден ответить Чема. В этот момент он почти не кривил душой. — Ты удивительная.

— Теперь мы с тобой стали одним целым, — продолжала Мириам. — И у нас не должно быть секретов друг от друга.

— В самом деле? — спросил Хосе Мануэль.

— Конечно, дорогой, — вкрадчиво произнесла модель, начиная ласкать его член.

Чема осторожно отодвинул ее руку.

— Любовь моя, только не сейчас, — взмолился он. — Я должен хоть немного отдохнуть.

Мириам была покорной, как турецкая рабыня.

— Как скажешь, мое сокровище, — согласилась она. — Давай просто поговорим.

— Давай, — кивнул Хосе Мануэль.

— Хотя для меня сейчас это совершенно безразлично, мне бы очень хотелось узнать, куда все-таки подевался Альберто де Арнелья.

— Давай не будем начинать все сначала, — возразил Чема. — Я уже объяснял тебе, что не могу этого сказать. Тут речь идет о журналистской этике.

Мириам резким движением села на кровати. На ее глазах выступили слезы.

— Как ты можешь так обращаться со мной! — воскликнула она. — Я думала, что то, что произошло между нами, было для тебя таким же серьезным, как и для меня. Я просто хочу немедленно увидеть Альберто и бросить ему в лицо, что между нами все кончено. Выбирай — или ты поможешь мне отыскать его, или ты сейчас выйдешь в эту дверь и больше никогда меня не увидишь.

Журналист пристально посмотрел на Мириам. Сейчас, когда она сердилась, она была еще красивее. Хосе Мануэль с удивлением почувствовал, как у него снова начинается эрекция. Такого он от себя не ожидал.

Чема задумался. Дело Альберто интересовало его все больше и больше. Он был уверен, что, пообещав редакции столь интересный материал, он без труда выбьет себе командировку в Россию. А раз так, почему бы не захватить с собой Мириам? Она никоим образом не сможет повредить Альберто.

— Решайся, — жестко произнесла Мириам.

Журналист решился.

— Альберто в России, — сказал он.

Модель не поверила своим ушам.