Я Пилигрим - Терри Хейз

Парни вытащили пластиковую папку и сфотографировали снимок дома, где прошло детство Кумали, а потом Культурист извлек собственный ноутбук, вставил туда диск из папки и скопировал его содержимое. Покончив с этим, албанцы переключили внимание на мой компьютер. Мне не нужно было просматривать снимки самодельной камеры наблюдения, чтобы понять, в чем заключались их дальнейшие действия.

С помощью крошечной отвертки бандиты извлекли жесткий диск и вставили его в свой ноутбук, сумев преодолеть большинство защитных барьеров моего компьютера. Остальные средства безопасности албанцы, по-видимому, взломали при помощи генерирующего коды программного обеспечения, получив таким образом доступ к моей электронной почте и всем документам за считаные минуты.

После этого им не составило никакого труда скопировать содержимое жесткого диска моего компьютера, вставить его на место и вернуть все обратно в сейф. Просматривая остальные сделанные скрытой камерой снимки, я видел, как мужчины обыскали всю комнату, зашли в ванную и через двадцать шесть минут после своего прихода покинули мой гостиничный номер с богатым уловом.

Сидя на кровати, я смотрел на фото, как они выходят за дверь. От облегчения у меня даже тряслись руки: все прошло успешно, первая стадия закончена. Кумали поверила телефонному звонку нашего агента в Турецкой разведывательной службе и действовала именно так, как мы и надеялись.

Не было никаких сомнений, что женщина-коп сумеет прочитать украденную информацию, а это значило, что, как будут разворачиваться события дальше, зависит только от нее. Поверит ли она тому, что найдет в электронной почте? Не сделал ли я из-за усталости или от волнения какую-нибудь мелкую, но роковую ошибку? Охватит ли Кумали паника? Насколько сильно она ужаснется, узнав о том, что ее хотят отправить в Яркий Свет, а ребенка – в сиротский приют на территории Болгарии? Кинется ли она составлять шифрованное сообщение, чтобы связаться с братом?

Возможно, если бы моя голова не была занята этими мыслями, я уделил бы больше внимания фотографии, которую держал в руке. Я знал, что в этом регионе действуют семь крупных наркокартелей и что глава одного из них, владелец фермы, культивирующей лаванду, родом из греческих Салоник и питает живой интерес к деятельности агентов американской разведки. Окажись я в тот момент более внимателен, я бы, возможно, сообразил, кого Кумали, скорее всего, привлечет для этой грязной работы, и даже разузнал бы кое-что об одном из мужчин, снятых скрытой камерой. Но я не стал этого делать.

Раздался стук в дверь. Выглянув в глазок, я увидел Брэдли.

– Взломщики приходили? – спросил он.

– Да, – ответил я.

Он тяжело опустился в кресло и поинтересовался:

– Как вам нравится управляющий отелем?

– Профессор? А что с ним?

Бен удивленно посмотрел на меня:

– Профессор? Каких наук?

– Английского языка, конечно.

Я обрадовался, заметив на лице Брэдли тень улыбки. Это означало, что он потихоньку преодолевает свое отвращение к той роли, что ему поручили. Очень важно, чтобы Бен держался спокойно и старался вовсю: ведь в случае, если все пойдет, как я задумал, от этого будет зависеть моя жизнь.