Я Пилигрим - Терри Хейз

В аэропорт я приехал как раз вовремя: через две минуты Брэдли вышел из таможенной зоны.

Я вывел его из здания на парковку: мы прошли мимо мужчин с массивными электрическими самоварами на спине, продающих яблочный чай, мимо бесконечных толп нищих и жуликов и симпатичной славянской пары – почти наверняка воров-карманников.

На улице ветер, казалось, дул откуда-то из глубин Азии, неся с собой множество экзотических запахов, а в громкоговорителях звучал голос муэдзина, зовущего мусульман на молитву. Я видел, с каким удивлением смотрел Брэдли на хаотически движущийся транспорт, далекие холмы, покрытые соснами, минареты близлежащей мечети. Похоже, он несколько растерялся.

– Мы рядом с границами Ирака и Сирии, – сказал я. – Мало похоже на Париж, правда?

Он кивнул.

– Люди моей профессии привычны к чужеземным краям, – продолжал я, – вот только с одиночеством трудно смириться. Рад видеть вас.

– Я тоже. Надеюсь, вы подробно расскажете мне, зачем мы здесь?

– Нет, – ответил я. – Вы узнаете только самое необходимое.

Мы сели в мой «фиат», и, исполняя обычные пляски смерти в потоке турецкого транспорта, я попросил Бена вытащить аккумуляторы из наших мобильников. Пока я объяснял ему, зачем это нужно, мы выехали на автостраду.

– Спецслужбы по заданию правительства США охотятся на одного человека. Это длится уже много недель…

– Это тот парень с ядерным зарядом, о котором все говорят?

– Такого человека в действительности не существует. Это история, выдуманная для прикрытия.

На лице Брэдли отразилось неподдельное удивление: еще бы, он ведь много раз слышал, как президент рассказывает об этом по телевизору. У меня не было времени объяснять ему, в чем тут дело, поэтому я продолжил:

– Пару дней назад мы думали, что вот-вот схватим его, но просчитались. Мы не знаем ни его имени, ни гражданства, ни местонахождения. Единственная ниточка, которая у нас есть, – его сестра.

– Лейла Кумали, – сказал Бен. Глаза его загорелись, когда он понял это.

– Да. За прошедшие полдня ей должны были сообщить, что якобы я агент ЦРУ и приехал сюда вовсе не затем, чтобы расследовать убийство.

– А на самом деле это не так?

– На самом деле мои полномочия гораздо шире. Когда мы приедем в Бодрум, она, как я предполагаю, организует кражу со взломом в моем гостиничном номере. Воры заберут много всего, включая и мой ноутбук. Там имеется несколько функций защиты, но Кумали сможет получить доступ к информации без особых проблем. В почте есть два письма, которые женщина-коп сочтет важными. Из первого она узнает, что мы перехватили ее шифрованные телефонные разговоры с человеком в горах Гиндукуша…

– Где это? – спросил Брэдли.

– В Афганистане. Кумали прочтет, что мы не поняли смысла этих звонков, поскольку все было закодировано. Однако мы знаем, что она родилась в Саудовской Аравии, ее отец был публично казнен, а телефонный собеседник несет ответственность за похищение троих исчезнувших иностранцев. Она сообразит, что мы считаем ее участницей террористического заговора.

– Это так?

– Не думаю. Но в документе говорится, что ей грозит отправка в Яркий Свет.

– Что такое Яркий Свет?

– Она пороется в Интернете и найдет множество ссылок, где сказано, что это секретная тюрьма ЦРУ в Таиланде, одна из целой системы таких заведений.

– Это правда?

– Да.

– Что происходит в Ярком Свете?

– Там пытают людей.

– Неужели наша страна творит подобное с женщинами?

– С кем угодно.

Проведя в Турции всего каких-то тридцать минут, Бен успел пройти небольшой курс обучения. Мой друг погрузился в мрачные раздумья, благо я ненадолго оставил его в покое, сосредоточившись на том, чтобы обогнать турецкий военный конвой, направлявшийся в сторону сирийской границы.

– Кумали – единственный опекун шестилетнего мальчика, – продолжил я, когда тягачи для перевозки танков исчезли из зеркала заднего вида. – Понятно, что ребенка нельзя бросить: ознакомившись с этим документом, она постарается как-то пристроить его.

Я вытащил мобильник, поставил на место аккумулятор, открыл файл с фотографией и показал ее Бену. Это был один из снимков мальчика, который я сделал на кухне у Кумали.

– Он же страдает синдромом Дауна, – сказал Брэдли, подняв на меня глаза.

– Да, – кивнул я. – В документе говорится, что наши люди отвезут мальчика в сиротский приют на территории Болгарии, одной из самых бедных стран в Европе. Из-за царящей там нищеты ничего не будет сделано, чтобы обеспечить ему особый уход. К тому же он иностранец.

Брэдли не сводил с меня глаз: наверное, его уже тошнило от всего этого.

– Цель документа – вызвать у Кумали панику, – пояснил я.

– Думаю, вы достигнете поставленной цели. Зачем все это нужно?

– Мы знаем, что у нее есть способ связаться с разыскиваемым нами объектом. Проблема в том, что, если мы пустим в ход силу, Кумали сделает это так, чтобы предупредить его. Объект затаится, и мы его окончательно потеряем. Однако, если женщина решит, что читает секретную информацию, она перепугается и добровольно пойдет на контакт с братом. Не будет никаких намеренных ошибок и хитроумных предупреждений. Он единственный, кто может ей помочь, объяснить, что происходит. Даже если вдруг и захочет проигнорировать сестру – не сможет, у арабов так не принято: ведь он ее старший брат – глава семьи.

Брэдли немного подумал и вновь взглянул на фотографию. Мальчик на ней смеялся – ребенок был лишь пешкой в большой игре.

– Вы сами придумали этот план? – спросил Бен. Восхищения в его голосе я не заметил.

– В основном да.

– Вам всегда приходится делать работу подобного сорта?

– Нет, – ответил я, думая о двух маленьких девочках из Москвы. – Иногда еще хуже.

Брэдли тяжело вздохнул:

– Ладно. Итак, Кумали вступит в контакт с братом. Что дальше?