Пять красных селедок. Девять погребальных ударов - Дороти Ли Сэйерс

– Добрый день! – произнес Уимзи, с беззаботным видом переступая порог. – Как поживаете, миссис Фаррен? Не видел вас целую вечность. Хотя о чем это я? Мы встретились в пятницу вечером у Бобби, но минувшее с тех пор время показалось мне вечностью. А где ваш супруг?

Миссис Фаррен, напоминавшая привидение с полотна сэра Эдварда Бёрн-Джонса эпохи прерафаэлитов, протянула его светлости ледяную руку.

– У меня все хорошо, благодарю вас. Хью нет дома. Э… не хотите ли войти?

Уимзи, который и так уже вошел, принял приглашение с искренней благодарностью.

– Что ж, замечательно. Я не помешаю? Вы, наверное, готовили или убирались?

Миссис Фаррен покачала головой и провела гостя в небольшую гостиную с уютными сине-зелеными шторами и вазами, наполненными оранжевыми бархатцами.

– Или, может, вы занимались шарфами? – Миссис Фаррен ткала замечательные шерстяные шарфы с замысловатыми узорами. – Знаете, я завидую вашему умению. Есть в этом нечто от волшебницы Шалот^[6]. «Проклятье пало на меня…» Вы обещали, что как-нибудь позволите мне попробовать.

– Боюсь, что сегодня меня одолела лень, – ответила хозяйка, слабо улыбнувшись. – Я просто… Простите, я на минуту отлучусь.

Миссис Фаррен вышла из комнаты, и Уимзи услышал, как она разговаривает с кем-то в задней части помещения. Без сомнения, с девушкой, выполнявшей грязную работу по дому. Его светлость осмотрел комнату, и от его проницательного взгляда не укрылась некоторая неопрятность. Не то чтобы здесь совсем не убирались: откровенного беспорядка не наблюдалось, – но подушки показались его светлости смятыми, один или два цветка поникли, а на подоконниках и полированной поверхности стола лежал тонкий слой пыли. В домах его приятелей подобное положение дел свидетельствовало о беззаботности и нежелании заострять внимание на таких мелочах, как пыль и легкий беспорядок, но в случае с миссис Фаррен это было чем-то экстраординарным и полным тайного смысла. Для нее красота повседневной жизни – не пустой звук. Это было сродни вероучению, которое следовало почитать, или культу, какому нужно было служить страстно и усердно. Для Уимзи, наделенного богатым воображением, все эти мелочи стали доказательством весьма беспокойной ночи и исполненного ужаса утра. Он вспомнил женскую фигуру в дверном проеме и стоявшего позади нее таинственного мужчину. Да-да, в том, что прошлой ночью в доме находился посторонний мужчина, его светлость не сомневался. А вот мистер Фаррен отсутствовал. Лорд Питер считал миссис Фаррен красивой женщиной, если, конечно, кому-то нравится подобный типаж – милое овальное лицо, большие серые глаза и густая копна медно-рыжих волос, разделенных посередине и собранных на затылке в тугой пучок.

За окном раздались шаги. Мимо дома прошла Дженни с корзиной на руке. Хозяйка вернулась в гостиную и опустилась на стул с высокой узкой спинкой. При этом она смотрела куда-то поверх головы своего гостя со страдальческим выражением лица, как нищенка из легенды, которая осознавала, что жизнь с королем Кофетуа^[7] отнюдь не сахар.

– А куда подевался мистер Фаррен? – бестактно поинтересовался Уимзи.

В больших глазах хозяйки дома мелькнул страх… а может, боль.

– Он ушел… куда-то.

– Вот гуляка, – усмехнулся Уимзи. – Или он решил поработать?

– Я… не знаю. Вам же известно, как заведено в наших краях. Человек уходит из дому, уверяя, будто вернется к обеду, а потом встречает какого-нибудь приятеля, от которого узнает о хорошем клеве. И все…

– Да уж. Форменное безобразие, – с сочувствием протянул Уимзи. – Вы хотите сказать, что мистер Фаррен даже не вернулся, чтобы перекусить?

– О, я говорила в общем. Разумеется, мой муж пришел домой к обеду.

– А затем снова ушел, сказав, что ему нужно купить сигарет и вернется через десять минут. Верно? Как же обескураживающе мы порой себя ведем. Я и сам часто обижаю людей, хотя потом совершенно не мучаюсь совестью. В конце концов, Бантер получает жалованье за то, чтобы молча сносить мои выходки. Все было бы совсем иначе, имей я преданную жену, которая грела бы мне тапочки и каждые пять минут бросала взгляд на дверь в ожидании моего появления.

Миссис Фаррен судорожно вздохнула.

– Нет, в самом деле, – продолжил Уимзи. – Я действительно считаю, что это нечестно. В конце концов, никто не знает, что может случиться. Только посмотрите, как все обернулось для бедняги Кэмпбелла.

Хозяйка дома охнула от ужаса и едва не сорвалась на крик, однако быстро взяла себя в руки.

– Лорд Питер, прошу вас, расскажите, что произошло. Дженни поведала мне какую-то жуткую историю: вроде его убили, – но она была так взбудоражена и говорила на таком ужасном шотландском, что я толком ничего не поняла.

– Дженни сказала правду. Кэмпбелла нашли вчера в Миннохе после полудня с проломленной головой.

– С проломленной головой? Но вы же не думаете…

– Пока трудно сказать, как это случилось. В том месте берег реки усеян камнями.

– Он упал в реку?

– Похоже на то. Кэмпбелл лежал в воде, но, по словам доктора, не утонул: причиной смерти стал удар по голове.

– Ужасно!

– Странно, что вы еще не слышали об этом, – произнес Уимзи. – Ведь он был вашим другом, верно?

– Ну… да. Мы хорошо его знали.

Миссис Фаррен замолчала. Уимзи показалось, что она вот-вот лишится чувств, и он вскочил со своего места.

– Послушайте… Вы испытали шок. Позвольте принести вам воды.

– Нет-нет…

Миссис Фаррен протянула руку, чтобы остановить гостя, но тот уже метнулся в сторону студии, где, как помнил, находился водопроводный кран. Первое, что он заметил, был открытый чемоданчик с рисовальными принадлежностями, стоявший на столе. Тюбики с красками в беспорядке рассыпались по его поверхности. Тут же валялась палитра. За дверью висел старый плащ Фаррена. Уимзи тщательно прощупал карманы и подкладку, но не обнаружил ничего интересного. Он наполнил чашку водой из-под крана, не переставая скользить взглядом по комнате. Мольберт с незаконченной картиной располагался на своем месте, переносной мольберт был сложен и прислонен к раковине, так что, судя по всему, Фаррен уехал отнюдь не на этюды.

Пролившаяся на руку вода напомнила его светлости, зачем он оказался в студии. Вытерев чашку, он развернулся, чтобы уйти, и в этот самый момент заметил рыболовные снасти Фаррена, стоявшие в углу за дверью: два удилища для форели, удочка для лосося, сеть, багор, корзина для рыбы и болотные сапоги. Но не исключено, что у Фаррена имеется и четвертая удочка и рыбачить можно без корзины и сапог, однако, спрятанные в углу, все эти вещи смотрелись единым целым.