Патрульные апокалипсиса - Роберт Ладлэм

— Человек Моро будет через пару минут. Карин, вы не могли бы подойти к стойке и привести его сюда?

— Конечно. Как его зовут и какая у него «крыша»?

— Арендт, доцент Нюрнбергского университета.

— Уже иду.

Де Фрис встала и направилась к двери.

— Замечательная женщина, — сказал молодой коммандос лейтенант Энтони. — Я хочу сказать, здорово разбирается в истории, искусстве...

— Знаем, — сухо прервал его Лэтем.

Человек, с которым вернулась Карин, походил на рядового немца-кассира: среднего роста, в отутюженном готовом костюме за умеренную цену. Все в его облике казалось обыденным, а значит, это был первоклассный оперативник раскинувшего свою сеть Второго бюро.

— Не надо никаких имен, джентльмены, — сказал он с приятной улыбкой. — Даже вымышленных — в них запутаешься, верно? Но удобства ради зовите меня Карл, это такое распространенное имя.

— Садитесь, Карл, — сказал Дру, показывая на свободный стул. — Нужно ли говорить, как мы ценим вашу помощь.

— Я лишь надеюсь и молю Бога, что она окажется действенной.

— Мольбы меня нервируют, — прервал его Дру. — Вы, похоже, не очень-то уверены.

— Вы взялись за чрезвычайно трудную задачу.

— Но ведь нам оказывают и чрезвычайно компетентное содействие, — вмешался Витковски. — Можете добавить что-нибудь к донесению?

— Кое-что есть. Начну с того, что нам удалось узнать после отправки донесения в Париж. Траупман большинство своих личных деловых контактов осуществляет через офис директора больницы — очень богатого человека со связями в политических и общественных кругах. Для Траупмана это нечто вроде реализации своего "я" — ощущение, будто директор у него на побегушках.

— Как-то странно, если учесть, кто такой Траупман, — заметил Джеральд Энтони, ученый.

— Вовсе нет, Джерри, — возразил Кристиан Диец. — То же самое происходит, когда министр обороны заказывает самолет через Овальный кабинет. Он может быть шишкой в своей собственной области, но выше президента никого нет. Вообще-то это типично для немцев.

— Вот именно. — Человек по имени Карл кивнул. — А поскольку эти распоряжения регистрируются во избежание ошибок и претензий — что тоже типично для немцев, — мы уговорили больничного служащего передавать эти распоряжения нам.

— Это не опасно?

— Нет, если военная форма убедила его, что имеет место полицейская акция.

— Вы тут молодцы, — похвалил Диец.

— Приходится, иначе нам конец, — сказал Карл. — Так вот, Траупман заказал столик на шестерых на садовой террасе ресторана «Гартенхоф» на восемь тридцать сегодня вечером.

— Давайте попытаемся, — решительно сказал лейтенант Энтони.

— Это, однако, не все. Наш человек на аэродроме сообщил, что Траупман приказал подготовить свой самолет завтра к пяти часам дня. Пункт назначения — Бонн.

— Нацистское сборище на Рейне, — констатировал Диец. — У воды лучше, я знаю.

— Спокойно, Крис, — возразил лейтенант. — Мы облажались на северном пляже в Кувейте, помнишь?

— Не мы, дружище, а группа SEAL... Они настолько были уверены в себе, что выключили двигатели... Но все равно мы спасли их, подползли с двух сторон И...

— Все уже в прошлом, — прервал его лейтенант Энтони. — Они вполне заслуженно получили медали. И потеряли двоих, надеюсь, ты это тоже помнишь.

— Этого не должно было случиться, — тихо произнес Диец.

— Но случилось, — добавил Энтони еще тише.

— Итак, у нас две возможности, — твердо сказал Лэтем. — Сегодня в ресторане и завтра на Рейне. Ваше мнение, Карл?

— И то и другое одинаково опасно. Желаю удачи, друзья мои.

* * *

На заброшенном старом летном поле севернее Лакенхита, на скошенных лугах графства Кент, были собраны два огромных усовершенствованных планера «Мессершмитт МЕ-323». Мощным машинам оставалось лишь спланировать с выключенными двигателями на десяти тысячах футов над землей, чтобы при спуске шум был минимальный. Операция «Водяная молния» начнется через сто часов.

Два других гигантских восстановленных планера «МЕ-323» — после переброски в разобранном виде через Атлантику — оказались на земле, на самом ровном участке берега между резервуаром Далекарлиа и рекой Потомак. Громадный резервуар, подпитываемый многочисленными подводными водоносными слоями, находился в конце бульвара Макартур и снабжал водой весь Арлингтон, Фолз-Черч, Джорджтаун и округ Колумбия, включая гетто и сам Белый дом. В назначенное время, минута в минуту, два реактивных самолета «Буревестник» устремятся вниз. После посадки хвостовыми крюками быстро зацепят два троса и поднимут планеры в воздух. Из-за ударного фактора старту помогут одноразовые прямоточные реактивные двигатели под крыльями планеров. Они придут в действие в момент толчка. Эту тактику опробовали в полях Меттмах, в Германии — новом штабе Братства. При правильном подходе эксперимент удавался. И здесь удастся — столица Соединенных Штатов будет отравлена, парализована. До начала атаки сто часов.

* * *

В сорока с лишним километрах от Парижа, в Бовэ, находится водопроводная станция, снабжающая большие районы города, включая кварталы, где живет большинство членов правительства, — всю Кэ-д'Орсей, президентский дворец, казармы военной охраны и целый ряд менее значительных министерств и служб. Примерно в двадцати километрах к востоку от огромной водопроводной станции простираются ровные плоские угодья, и среди этого обширного пространства разбросаны три частных аэродрома, обслуживающих богатых людей, которым претят неудобства аэропортов Орли и де Голля. На самом дальнем к востоку аэродроме стоят два огромных свежевыкрашенных планера. Любопытным уготовано экзотическое объяснение. Машины предназначены королевской семье Саудовской Аравии для занятий спортом в пустыне, а поскольку их заказали и оплатили во Франции, кому какое дело до остального? Скоро прибудет несколько реактивных самолетов, сколько — никто не знает, и планеры перебросят в Эль-Риад. На контрольный пункт сообщили, что их переправят по воздуху примерно через сто часов.

* * *

Садовая терраса ресторана «Гартенхоф» относилась к той приятной эпохе, когда за изящным обедом звучали струнные квартеты, обслуживание было первоклассным, а блюда разносили в чистых белых перчатках. Проблема заключалась в том, что это действительно была садовая терраса, снаружи уставленная цветочными горшками, с которой открывался вид на древние улицы Нюрнберга и на почитаемый всеми дом Альбрехта Дюрера.

Джеральд Энтони, лейтенант спецназа, недавний участник «Бури в пустыне», кипел от ярости. Он все подготовил к этой миссии, к своей операции — неожиданно вспыхивающему пожару, отвлекающему всех, особенно охранников около стола Траупмана, движения которых во время хаоса будут достаточно скованы, а потому бесполезны для Траупмана. Однако между зданиями с реки Регнитц все время тянуло теплым ветерком — слишком опасно для выбранной тактики; лишь стеклянные колпаки вокруг свеч не давали им погаснуть. Для того чтобы выкрасть Траупмана, нужен был лишь короткий ошеломляющий пожар, но вариант оказался неприемлемым — пламя могло распространиться и, возможно, убить или покалечить невинных людей в переполненном замкнутом пространстве. Не менее важно и то, что паника, вызванная разносимым ветром огнем, вполне могла сработать и против них: Перепуганные клиенты могли забить единственный выход. А если хоть один охранник очнется и вытащит оружие, задание будет провалено без единого выстрела.