Прелюдия к убийству. Смерть в баре - Найо Марш

I

Пэриш спустился в бар, напевая: «Сердце красавицы склонно к измене…» Как выяснилось, у него был довольно сильный лирический баритон, который актер развил, пробуя свои силы в жанре музыкальной комедии. Пел он, надо сказать, стильно и довольно громко, так что сторонний наблюдатель в жизни бы не поверил, что слова арии герцога вырываются из его уст механически и исполнитель почти не отдает себе в этом отчета.

– Но изменяю им раньше я-я-я… – завершил Пэриш свое импровизированное выступление, входя в двери бара.

– Добрый вечер, сэр, – поздоровался стоявший за стойкой Абель. – Все поете?

Пэриш виновато улыбнулся.

– Ах, Абель, – вздохнул он, – у меня вовсе не так легко на душе, как вам, может быть, кажется. Ну и кроме того, мой покойный кузен терпеть не мог вытянутых физиономий, так что, надеюсь, он меня простит.

– Действительно, мистер Уочмен любил пошутить, – с легкостью согласился с ним Абель. – И шутил чуть ли не до самой смерти.

– Да уж… – протянул мистер Нарк, покачав головой. Норман Кьюбитт оторвался от своей кружки и посмотрел на Пэриша, удивленно выгнув бровь. Находившийся тут же в баре Ледж быстро переместился в закуток перед камином, где расположилась со своим вязаньем мисс Дарра, словно стремясь оказаться под ее защитой.

– Что будете пить, мистер Пэриш? – спросил Абель.

– «Требл Экстру». Мне нужно что-нибудь крепкое, – ответил Пэриш, после чего, повернув голову к Кьюбитту, с деланой веселостью добавил: – Привет, старина. Как продвигается работа?

– Отлично, Себ. – Норман посмотрел на часы, показывавшие четверть восьмого, и сообщил нечто неожиданное: – Подумываю о том, чтобы начать еще одно большое полотно.

– Не может быть… И кого собираешься избрать в качестве модели?

– Дециму Мур, – сказал Кьюбитт, поставив кружку на стойку бара. – Она была настолько добра, что согласилась позировать мне.

– И где ты хочешь ее запечатлеть? – поинтересовался Пэриш.

– На ее ферме «Кэрри Эдж». Где-нибудь у спуска к морю. Кстати, у нее есть отличный красный свитер. Красное в сочетании с синевой моря – моя любимая цветовая гамма. Картина, полагаю, будет представлять собой портрет в полный рост.

– Ага! – воскликнула мисс Дарра, отрываясь от своего вязанья. – Все-таки решили последовать моему совету. Значит, не зря я твердила вам изо дня в день, что лучшей модели вам не сыскать. Не сомневаюсь, что ваша новая картина станет шедевром, ибо трудно найти более очаровательное существо, нежели мисс Децима.

– Но дорогой друг, – Пэриш удивленно посмотрел на приятеля. – Мы через день-два уезжаем. Ты ни за что не сможешь закончить эту работу.

– Я собирался сказать тебе одну вещь, но чуть позже, – произнес Кьюбитт. – Однако раз уж так вышло, скажу сейчас. Дело в том, что я решил на какое-то время задержаться здесь.

На лице у Пэриша проступило обиженное выражение.

– Это, конечно, твое дело, – проговорил он. – Но лично я не останусь здесь ни при каких условиях. Даже не проси. Это место исполнено для меня печальных воспоминаний.

– Кроме того, – сухо уточнил Кьюбитт, – у тебя на этой неделе начинаются репетиции, не так ли?

– Что верно, то верно. – Пэриш вскинул над головой руки, после чего расслабленным движением опустил, позволив им безвольно повиснуть вдоль тела. – Опять эта чертова работа, – добавил он с видом христианского мученика. – Но ничего не поделаешь. Это не говоря уже о том, что домой мне, как видно, придется ехать на поезде.

– Разумеется, я подброшу тебя до Иллингтона.

– Спасибо, старина! Ну а дальше придется трястись по железке до самого Лондона. Но ничего, надо привыкать к тяготам и однообразию будней.

– Главное, не морщи верхнюю губу, – с улыбкой заметил Кьюбитт. – Тебе это не идет.

Неожиданно распахнулась дверь, и в бар вошел Аллейн. На нем были смокинг, крахмальная рубашка и галстук-бабочка. Кто-то однажды сказал ему, что он похож одновременно на монаха и испанского гранда. Но когда он надевал смокинг, в его обличии, разумеется, преобладал испанский гранд. Пэриш одарил его скользящим оценивающим взглядом, мистер Нарк в изумлении выпучил глаза, а мисс Дарра улыбнулась. Кьюбитт же, взлохматив рукой волосы, вскричал:

– Леди и джентльмены! А вот и местный граф прибыл. Или графский судья…

Хотя Кьюбитт, казалось бы, пошутил, шутка, похоже, не удалась, так как никто не засмеялся. Ледж, увидев детектива, еще глубже забился в каминный закуток, а все остальные словно приуныли. Складывалось впечатление, что от Аллейна исходили некие флюиды, влиявшие на присутствующих не самым лучшим образом.