Прелюдия к убийству. Смерть в баре - Найо Марш

– Совершенно справедливо, – заметил он. – Странно, и даже очень.

– Не следует ли из этого, что кислота Шееле или пятидесятипроцентный раствор «прусской кислоты», назовите как угодно, были нанесены на стрелку непосредственно перед тем, как констебль Оутс упрятал ее в бутылку?

– Похоже на то. Кстати, я так и думал с самого начала.

– Скажите, доктор, в какое время вы прибыли на место происшествия?

– Полагаю, через полчаса после смерти жертвы.

– Ну а теперь, что называется, между нами. Как вы думаете, способен ли даже сильный раствор цианида сохранить свои летальные свойства при условии продолжительного пребывания на открытом воздухе? Скажем, в течение двадцати минут или получаса?

Доктор Шоу сунул руки в карманы и некоторое время с задумчивым видом расхаживал по комнате.

– Я, видите ли, не токсиколог, – протянул он, – но доктор Мордаунт кое-что в этом понимает, и мы основывались на его знании проблемы. Он же считает, что такое возможно. Особенно если учесть, что Уочмен обладал повышенной чувствительностью к цианиду, о чем говорил Пэришу и Кьюбитту в вечер перед трагедией.

– Знаю. Я читал об этом в материалах дознания. Значит, доктор, вы полагаете, что подобный дополнительный фактор мог сработать?

– Честно говоря, мы с подобными обстоятельствами еще не сталкивались. Но эксперты считают, что мог. Следует также иметь в виду, что стрелка была брошена с большой силой и не только проткнула ноготь и кожу, но и достигла кости. Так что упомянутый выше фактор и впрямь мог сработать, даже если яд в значительной степени и выдохся.

– А во рту, значит, никаких следов цианида не обнаружено?

– Нет. Но это вовсе не исключает того, что яд мог попасть в организм через рот.

– О господи! – вскричал Аллейн. – Как все сложно. Ведь яд в тканях вроде бы не обнаружен? Хотя, как заявляют свидетели, цианидом пропахла вся комната!

– Свидетели, как всегда, все путают. Комната пропахла бренди, если вы запахи имеете в виду. Говорят, тело жертвы тоже. Но, между нами, бренди является антидотом и его обычно дают в случае отравления цианидом. Как и марганец, глюкозу и дюжину прочих снадобий, которые, признаться, помогают мало, если яд уже проник в кровь.

– Скажите, а у вас весы есть? – неожиданно осведомился Аллейн. – Медицинские или химические? Можно и побольше размером, но обязательно точные.

– Весы, говорите? Разумеется. Но зачем они вам?

– Мой помощник Фокс будет здесь через несколько минут. Он, помимо всего прочего, должен был зайти в полицейский участок, чтобы взять там осколки разбитого стаканчика из-под бренди. У меня, знаете ли, возникла одна абсурдная идея, которую я хотел бы проверить в вашем присутствии, хотя весы есть и в гостинице «Плюмаж».

– Буду рад принять участие в эксперименте. Только мне необходимо отделаться от той мнительной особы, что сидит у меня в приемной. Думаю, я не заставлю вас ждать слишком долго, поскольку вернусь сразу же, как только сделаю ей небольшое внушение.

С этими словами Шоу открыл дверь и вышел в приемную. Скоро оттуда донесся его голос, странным образом изменившийся и сделавшийся на удивление пронзительным и неприятным.

– …возьмите себя в руки в конце концов… нельзя же так распускаться… взяли себе за правило, понимаете ли, ходить ко мне чуть ли не каждый день… у вас что – хобби такое? Прошу в следующий раз обращаться к собственному лечащему врачу… сделаете мне тем самым огромное одолжение…

Как только доктор вернулся, в коридоре задребезжал звонок, а минутой позже в кабинет вошли инспектор Фокс и суперинтендант Харпер.

– Здравствуйте, джентльмены, – поприветствовал присутствующих суперинтендант. – Как знал, что здесь затевается что-то интересное. Это не говоря уже о том, что и мне есть чем вас порадовать. – Харпер понизил голос и добавил: – Посылал своего парня в Лондон на молочном фургоне, чтобы он передал в Центральную картотеку отпечатков нашу стрелку «дартс». Как думаете, что там обнаружили?

– Наверняка что-то интересное, Ник, – усмехнулся Аллейн. – В противном случае вы бы не улыбались сейчас как именинник.

– Это точно. Ну так вот: найденные на стрелке отпечатки принадлежат некоему мистеру Монтегю Тринглу, отсидевшему четыре года за растрату и вышедшему из ворот тюрьмы Бродмур двадцать шесть месяцев назад.

– Аплодисменты, – с улыбкой сказал Аллейн. – А также громкие выкрики «браво» из партера!

– Приятно слышать… Но, джентльмены, это еще не самое интересное. Как думаете, кто защищал на процессе одного из подсудимых и свалил всю вину на Трингла?

– Не кто иной, как королевский адвокат Люк Уочмен – ныне покойный?

– Совершенно верно. Стало быть, у нас на руках бывший заключенный Ледж, который, возможно, считает, что оказался за решеткой по вине вышеупомянутого Уочмена. Прошу также учесть, что Ледж после отбытия наказания начал возвращаться к нормальной жизни, устроился на теплое местечко и вдруг – бах! – неожиданно встретил в «Плюмаже» того самого человека, который, как он считал, не только засадил его в тюрьму, но и мог рассказать окружающим о его прошлом.

– А теперь, господа, настала моя очередь кое-чем удивить вас, – сообщил Аллейн. – Как вы думаете, кто проходил на процессе по одному делу с Монтегю Тринглом, но, в отличие от последнего, отделался всего шестью месяцами тюрьмы?

– Лорд Брайони. В свое время этот скандальный процесс наделал много шума.

– Точно так. Лорд Брайони – несчастный кузен мисс Дарры.

– Мисс Дарры? Боже мой! А я-то считал, что она никак не вписывается в картину и просто не может быть связана с этим делом.

– Если не считать того, что она тайно встречается с мистером Тринглом-Леджем, – заметил Аллейн и рассказал присутствующим о своих утренних наблюдениях и интервью с упомянутой дамой.

– Ну и дела! – воскликнул Харпер. – А случай-то становится все более и более интересным… Но я, честно говоря, хотел встретиться с вами, чтобы обсудить вопрос относительно задержания Леджа. Как думаете, пора выписывать ордер на его арест?

– Сомневаюсь, что есть смысл арестовывать его сейчас, Ник, – ответил Аллейн.

– Почему?

– Мне представляется, что хороший адвокат сможет опротестовать этот арест по причине так называемых недостаточных оснований. И я могу объяснить вам, как он это сделает.

II

Однако Аллейн не успел завершить свои объяснения, поскольку раздавшийся за окном рев мотора сообщил им о прибытии полковника Брэммингтона. Через пару минут вышеупомянутый полковник в сопровождении доктора Шоу влетел в кабинет врача.

– Увидел на улице машину, – вскричал полковник, – и понял, что в кабинете нашего эскулапа собрались лучшие умы, какие только есть в британской полиции! Своего рода поэты в деле расследования преступлений.