В кругу семьи. Смерть Иезавели - Кристианна Брэнд

– Конечно, мы проведем вскрытие, и эта версия будет проверена; надеюсь, патологоанатом скоро прибудет. А пока мне бы хотелось знать ваше мнение.

– Я понял. Да, мне кажется, внешний вид трупа не говорит о такой возможности. Когда я его увидел, мне это даже в голову не пришло, поэтому я не стал особо приглядываться. Для меня его смерть не была неожиданностью, я предполагал, что он умрет именно так. Если бы не пропажа адренола, я никогда бы не подумал о насильственной смерти. Но теперь нельзя исключить, что он умер от передозировки. – Взглянув на скорбное лицо Беллы, Филип саркастически добавил: – Надеюсь, вы избавите нас от более подробного обсуждения этой темы, во всяком случае сейчас.

Белла оценила его деликатность и благодарно улыбнулась дрожащими губами. Но Кокрилл проигнорировал это замечание.

– Вы можете сказать мне, доктор, как именно была введена смертельная доза?

– Пропажа шприца предполагает, что она была введена внутримышечно.

– У меня тоже есть кое-какие предположения, – едко заметил Кокрилл. – А не мог он принять эту дозу внутрь? Можно ли об этом судить по состоянию трупа?

– Нет, нельзя. Более того, вскрытие этого тоже не покажет. Естественно, если адренол был выпит, смерть наступила бы позже, и дед все еще сидел бы за столом… Но вы, кажется, хотели высказать свои предположения?

Кокрилл отреагировал на этот выпад слабой улыбкой.

– Вы, как я понял, не искали на теле следов от иглы?

– Говорю же вам, у меня и в мыслях не было, что он умер насильственной смертью. Но в любом случае, таких следов у него предостаточно: доктор Браун регулярно делал ему уколы.

Кокрилл перешел к другой теме.

– Предполагаю, о стрихнине речь не идет? Имеются ли какие-нибудь признаки его использования?

Филип стал нетерпеливо объяснять, постепенно повышая голос. Он чувствовал, что впадает в раздражение и теряет над собой контроль.

– Да, кое-какие имеются. Труп моего деда застыл бы в жуткой конвульсивной дуге, опираясь лишь на голову и пятки, глаза бы вылезли из орбит, лицо посинело, а пальцы рук и ног скрючились наподобие звериных когтей.

Он понимал, что несет чушь и что после смерти все эти жуткие симптомы исчезли бы, но нарочно сгущал краски, давая волю эмоциям. Это заменяло ругательства, и Филип, отводя душу, сыпал грубыми и безжалостными подробностями.

Выслушав его, Кокрилл спокойно произнес:

– Понимаю. Значит, вы считаете, что стрихнином его не травили?

– Именно. А как вы догадались?

Наживать себе врага в лице инспектора Кокрилла было крайне опасно и недальновидно. Коки был весьма сообразителен и умен и сразу догадался, что все они что-то скрывают и боятся – за себя или за одного из них. Эдвард вжался в кресло, беспомощно наблюдая за происходящим: и зачем только Филип так нервничает, раздражается и тем самым выдает себя. Однако Кокрилл лишь ограничился замечанием:

– Мы все должны понимать, что этот смертельный яд пока не обнаружен и представляет большую опасность.

И отвернулся от Филипа.

– Все вы рассказали мне, как провели вчерашний вечер, сообщив, что перед ужином ходили в павильон. Что там происходило? Пета, вы с леди Марч ходили первыми?

– Да, я отнесла туда поднос с ужином.

– Кто его готовил?

– Наша старая карга, – ответила Белла. – Мы зовем ее Черепахой. Эта женщина приходит сюда из деревни. А как ее зовут, я не помню.

– Хорошо, я расспрошу ее позже. А до этого, леди Марч, вы приближались к этому подносу или к какой-нибудь еде, предназначенной для сэра Ричарда?

– Нет. Если вы полагаете… Можете спросить на кухне, – раздраженно повысила голос Белла. – Я никогда не занимаюсь едой. Можете их спросить.

– Обязательно спрошу, – заверил ее Кокрилл.

Филип все больше распалялся.

– Какое право вы имеете нас допрашивать, инспектор? У вас нет таких полномочий. Никаких обвинений пока не было предъявлено…

– Но вы же сами меня позвали, – спокойно возразил Кокрилл. – Разве вы не хотите выяснить правду?

Все посмотрели на Стивена. Он, кажется, обещал, что Коки не будет поднимать лишнего шума. И вот что из этого вышло… Кокрилл тем временем занялся своей папиросой: подняв ногу, он старательно затушил ее о подметку. А затем невозмутимо продолжил:

– Итак, леди Марч, прислуга вручила вам поднос…

– Да, она вышла с ним на террасу, но я сразу же забрала его у Беллы и мы вместе пошли в павильон, – вступила в разговор Пета. И с торжеством добавила, что поднос был уставлен серебряными тарелками с крышками, фарфором и стаканами и если инспектор думает, что, держа такой поднос в одной руке, можно другой добавить в еду яд, то он очень сильно ошибается.

Но Кокрилла заинтересовала только одна деталь.

– Серебряные тарелки с крышками?

– Да, с крышками. Так что, дорогая Белла, мы вряд ли сумели бы подсыпать деду яд, даже если хотели бы.

Пета с состраданием смотрела на круглое лицо Беллы, дрожащее и залитое слезами, отчаянно пытаясь превратить кошмарный допрос в игру.

– А что вы делали, Пета, пока ваш дед ел свой ужин?

– Ну, я… А что я делала, Белла? Ты сидела на подоконнике, увещевая деда и призывая его вернуться в дом и не ночевать в одиночестве, а я… – В глазах Петы мелькнула настороженность, и Кокрилл заметил, что она тщательно подбирает слова. – Я позвонила в дом насчет его авторучки. Я уже говорила вам об этом, Коки.

– Да, а потом?

– Дело в том, что Черепаха не вытерла пыль с телефона, и я запачкала руки – ведь павильон целый год пустовал. Поэтому я пошла на кухню и вымыла руки, но лучше бы я этого не делала – полотенца там не оказалось, и мне пришлось их вытереть о свой купальный костюм, а он был все еще влажный и какой-то ворсистый. Потом я села рядом с Беллой на подоконник, но дед так на нас разозлился, что мы почли за лучшее ретироваться.

– Что же его так разозлило?

– Мы прервали процесс лишения нас наследства – меня по крайней мере. А еще Белла выступала с нескончаемым монологом, уговаривая деда ночевать в доме…

– С нескончаемым?

– А почему нет? Вы просто не знаете, как Белла умеет заводиться! – улыбнулась Пета, сочувственно посмотрев на Беллу.

– А когда вы мыли руки в кухне, леди Марч продолжала говорить с сэром Ричардом?

– Если вас интересует, сказала ли она ему: «Одну минуточку, Ричард, я только подсыплю тебе яд, чтобы ты не оставил Свонсуотер и все деньги Петы мне», – то нет, она такого не говорила. Белла просто все время бубнила про то, что ему нельзя ночевать одному, а я точно знаю, что есть только один способ заставить деда что-нибудь сделать – это пытаться его от этого отговорить.