В кругу семьи. Смерть Иезавели - Кристианна Брэнд

В гостиную!

Но ведь он только что сказал себе, что вчера вечером не входил туда. Конечно, он забыл, что брал там радиоприемник, такую мелочь можно и не вспомнить. И все же… Он только что заявил родственникам, что не входил в гостиную, и никто не сообразил, что приемник он мог взять только там. А может быть, они сообразили, но не подали виду и деликатно промолчали? Виновато переглянувшись, они сказали, что в гостиной нашли разбитую вазу, а потом осторожно спросили, помнит ли он что-нибудь и не отключился ли он часом опять. «Как вчера, дорогой, когда ты уронил поднос и стаканы для хереса, а потом потерял сознание и ничего не помнил, пока мы тебе не рассказали». Но как он мог признаться, что все прекрасно помнил и сделал это нарочно, что устраивал такие представления уже много лет, пока сам не стал в них отчасти верить. Но, может быть, уже не отчасти? Неужели у него и вправду случались «отключки», о которых он ничего не помнил? Эдвард подозревал, что родственники втайне опасаются, не он ли убил деда. В половине восьмого Элен видела того живым и невредимым в павильоне, в девять Бро закончил посыпать дорожки, и после этого никаких следов на них не появилось. В течение полутора часов все родственники сидели вместе и никуда не отлучались – все, кроме него. За это время только он, Эдвард, мог пойти в павильон, тем более что в гостиной остались свидетельства его очередного «недомогания». Они думают, что он пошел в гостиную за радиоприемником, увидел покосившийся венок, стал смотреть на него и отключился, а поскольку весь день мальчик нервничал и переживал – впрочем, как и все остальные, – его неустойчивой психикой овладели злые намерения: стащив яд, он прошел в павильон еще до того, как Бро посыпал дорожки песком, и там убил своего деда. Времени для этого было достаточно, а сам он ничего не помнил. Филип, Клэр и Пета о чем-то шептались, потом позвали Беллу и что-то нашептали ей, и только Элен сидела рядом с ним, осторожно расспрашивая, как он провел это время, и делая вид, что верит ему. Но на самом деле она ему не верила. В конце концов, она присоединилась к остальным и, по его трезвому наблюдению, согласилась со всем, что ей наговорили. Они намеревались его выгородить и сговорились говорить неправду, чтобы уберечь беднягу от последствий содеянного. Стивен, холодный, беспристрастный, спокойный и непреклонный Стивен ретировался в направлении павильона. Филип, выйдя на террасу, обнаружил там фотоаппарат, всю ночь пролежавший на перилах балюстрады, и, осмотрев его, увидел, что в него заправлена новая пленка. Однако тот же Филип, поначалу вздохнув с облегчением, позже поминутно расписал ход событий, хотя и весьма неохотно. Одна-две минуты в туалете в попытке вызвать рвоту, пару минут в гостиной, чтобы поднять глаза на портрет, впасть в транс и залезть в открытую докторскую сумку, которую Филип оставил на стуле; две-три минуты, чтобы добежать до павильона; пять минут, чтобы постучать в окно, войти и сочинить сказку об инъекции, которую потребовал сделать Филип, или же просто без всякого предисловия всадить иглу в руку ничего не подозревающего старика. Еще две минуты, чтобы добежать по лужайке до дома. И еще остается пять-семь минут, чтобы посидеть на балюстраде передней террасы, постепенно выходя из транса, заправить пленку в фотоаппарат и пойти на заднюю террасу, не подозревая, что он только что совершил убийство! Такое было вполне возможно, и Эдвард чувствовал, что, несмотря на все попытки обмануть себя, они верили именно в эту версию. Сидя в кресле, он трясущимися пальцами постукивал по мягким подлокотникам.

Кокрилл, сидя в центре собравшихся родственников, сворачивал уже четвертую папиросу.

– Отлично. Благодарю вас за все, что вы мне сообщили. Я со своей стороны тоже хочу вам кое-что сказать. Должен предупредить, что мне крайне не нравится эта история. Я почти уверен, что сэр Ричард был убит или, выражаясь деликатнее, ему помогли уйти в мир иной, куда он, по мнению убийцы, и так должен был скоро отправиться. И если он действительно был убит, то к этому причастен кто-то из своих.

Если он ждал гула возмущения, то явно просчитался, подумал Эдвард. Все уже давно свыклись с этой мыслью. Но зачем тогда смотреть на портрет, на венок из роз, который снова ровно висит на золоченой раме, на паркет, где еще не высохло влажное пятно? От Кокрилла не укрылись эти взгляды – его не проведешь! Указав носком потрепанного ботинка на темное пятно на полу, он спросил:

– Что это?

– Вы о чем, Коки?

– Об этом пятне.

– Вчера вечером я уронила здесь вазу с цветами, – спокойно объяснила Клэр. – Это пролилась вода.

Но конспираторы из них явно не получались.

Кокрилл заметил, что они смотрят на коврик, лежавший у камина, и мгновенно за это ухватился.

– А почему ковер сдвинут? Он ведь лежал там, где пролилась вода – видите, угол еще мокрый. Почему его переместили?

– Помилуй, Коки, ковры всегда сдвигают при уборке, что же тут особенного?

– А кто убирал комнату?

Повисло молчание. После чего Белла, Пета и Клэр хором сказали «я».

– В какое время? – быстро спросил Кокрилл.

Никто не ответил.

– В котором часу? – настаивал Кокрилл, обращаясь к Белле.

Та пожала пышными плечами и махнула рукой.

– Да какое это имеет значение, дорогой инспектор?

– Я вам не «дорогой инспектор», леди Марч. Вы все от меня что-то скрываете. Итак, в котором часу убирали комнату?

– Около десяти утра, – обиженно произнесла Белла. – У нас сейчас только одна прислуга, «помощница» из деревни, а она сегодня утром задержалась.

– Ага! – Кокрилл извлек из кармана просторного фланелевого костюма облезлую табакерку и пачку папиросной бумаги. – Значит, в девять сорок пять вы узнали о смерти сэра Ричарда, а через пятнадцать минут все занялись уборкой гостиной.

Элен, облаченная в короткое облегающее платье из желтого льна, сидела на валике дивана, постукивая по паркету носком коричневой туфельки.

– А что тут такого? Мы пришли в гостиную, чтобы послушать новости, там прямо посередине была пролита вода и валялись осколки, так что нам приходилось через них перешагивать. Поэтому мы сразу все убрали, вытерли пол и сдвинули мокрый ковер, чтобы на него не наступать. Кто бы там ни умер, остальным же приходится жить дальше.

Это бы звучало вполне убедительно, если бы все сразу же не посмотрели на нее с живейшей благодарностью, словно она бросила им спасательный круг. Кокрилл не понял, в чем тут дело, и, зафиксировав этот инцидент в памяти, вернулся к более конкретным обстоятельствам.

– Итак, доктор Марч, вы сообщили мне, что из вашей сумки пропали ампулы с адренолом. Этого количества было достаточно, чтобы убить вашего деда?

– Вне всякого сомнения. Сердце у него было плохое, и такая ударная стимуляция вполне могла его погубить.

– А внешний вид покойного соответствует тому, что произошло?

Филип чуть замешкался с ответом, несколько озадаченный этим вопросом, и Кокрилл добавил: