Пылающая комната - Майкл Коннелли

Когда Босх приехал на Мариачи-плаза, Люсия Сото уже ждала его там. На месте преступления не было ни репортеров, ни съемочных групп. Босх направился к своей напарнице, внимательно оглядываясь по сторонам. К вечеру на площади стали собираться музыканты, желавшие перехватить какой-нибудь выгодный заказ. Все обочины были забиты ярко размалеванными фургонами с телефонными номерами и названиями групп. Люди кучками сидели на скамейках и закусочных столах.

Сото беседовала с тремя мужчинами, которые теснились на одной скамейке, зажав в ногах футляры с инструментами. На них были одинаковые короткие черные куртки с золотым орнаментом и белые рубашки с вышивкой. Босх кивнул им, подходя к Сото. Она держала в руках чашку с чем-то вроде кофе глясе, накрытого белой шапкой пены.

– Гарри, эти люди были здесь в тот день, когда ранили Мерседа, – взволнованно сообщила Люсия.

– И что они помнят?

– Они сидели на этом месте. А когда раздался выстрел, вскочили и бросились вон за тот памятник.

Сото указала на бронзовую статую, находившуюся позади скамейки и изображавшую женщину с упертыми в бока руками и в широкой шали, накинутой на плечи поверх узорчатого платья. Фигура возвышалась на бетонном постаменте с дощатым помостом. Табличка внизу сообщала, что это Лючия Рейес, королева мариачи, выступавшая в Лос-Анджелесе в двадцатых годах прошлого века. Босх смутно помнил, что она была родом из Гвадалахары.

– Их допросили после того случая?

Сото заговорила с мужчинами на испанском и перевела их ответ Босху, который и сам понял больше половины.

– Да, они дали показания.

Гарри кивнул, хотя не мог вспомнить ни одной записи в «книге убийств», где говорилось бы о людях, прятавшихся за памятником. Вероятно, их свидетельства сочли несущественными.

– Попроси их показать, как они прятались за статуей.

Сото вновь обратилась к мужчинам, и один из них встал и пошел за памятник. Он присел, положив руки на постамент, и сделал вид, что выглядывает из-за ног статуи и пытается разглядеть стрелявшего. Он смотрел в сторону Бойл-авеню.

Босх снова кивнул, стараясь представить, как все происходило в тот день.

– А почему они решили, что стрельба шла оттуда? – спросил он, махнув в другой конец площади.

Сото перевела, но мужчина только пожал плечами. Потом один из его товарищей, сидевших на скамейке, заговорил так быстро, что Босх не смог разобрать ни слова.

– Он говорит, что услышал выстрел и попытался спрятаться. Двое других сделали то же самое, хотя сами ничего не слышали. Они просто увидели, что все куда-то бегут.

– А он сам что-нибудь видел?

Двое мужчин дружно покачали головами, а третий ответил: «Nada»[4].

– Они знали Мерседа?

Снова обмен репликами на испанском.

– Не очень, – перевела Сото Босху. – Они встречались с ним только здесь, когда он искал работу.

Гарри молча развернулся и направился к эскалаторам, спускавшимся в подземную станцию метро. Стеклянный павильон, служивший входом, был выполнен в форме огромного орлиного крыла и украшен орнаментом в ацтекском стиле. Прозрачные перья из разноцветного стекла сверкали на солнце и бросали радужные блики на площадь.

Два эскалатора, шедшие вверх и вниз, разделяла широкая каменная лестница. На верхней ступеньке Босх обернулся и посмотрел на площадь. Его взгляд скользнул к Первой улице и музыкальному магазину, где работала камера видеонаблюдения. Шагнув немного вправо, он понял, что находится рядом с тем местом, где стоял стол с сидевшим на нем Мерседом. С точки зрения криминалистики это была всего лишь догадка, не имевшая особого значения. Позже специалисты по баллистике разберутся с траекторией и официально разложат все по полочкам. Но теперь Босх, по крайней мере, знал, где сидел Мерсед, когда в него попала пуля.