Смерть в белом галстуке. Рука в перчатке - Найо Марш

Леонард и Моппет одновременно стали что-то говорить, но Аллейн поднял руку, и они умолкли.

– С другой стороны, если посмотреть на их поступки, они совсем не вяжутся с этой версией. Если бы мистер Лейсс и мисс Ралтон действительно задумали убить мистера Картелла, то вряд ли стали бы афишировать свое присутствие, насвистывая под окном мистера Пириода.

Моппет издала какой-то подавленный всхлип, выражавший, судя во всему, облегчение.

– У леди Бантлинг также была возможность, и она хорошо знала местность. Леди Бантлинг могла сдвинуть доски, но ясно, что она этого не сделала: мистер Бантлинг и мисс Мэйтленд-Майн видели, как она возвращалась по мостику к своей машине. Кроме того, леди Бантлинг тоже обнаружила свое присутствие, устроив в саду серенаду мистеру Картеллу. Ее поступки не похожи на поведение одержимой матери, готовой убить ради своего ребенка.

– Как мило с твоей стороны, – пробормотала Дезире.

– И потом она прекрасно понимала, что ее сын вполне может раздобыть нужную сумму с помощью страховки или под залог грядущего наследства. Это сводит ее мотивы просто к личной неприязни. То же самое можно сказать о мистере Бантлинге.

– И обо мне, – быстро вставил Бимбо.

Аллейн покачал головой:

– В вашем случае есть кое-что другое. Я уже говорил, что мотивы – не самое главное. Но я как раз хотел сказать о вас. Возможностей у вас было предостаточно. Вы уходили в ванную, где, по вашим словам, провели много времени, занимаясь своей рукой. Этого было вполне достаточно, чтобы вернуться к траншее и устроить там ловушку. Нет, не перебивайте. Я знаю, что вас укусили. Это ничего не доказывает. Далее, вы говорили, что отдали мистеру Лейссу его пальто. Перчатки были в кармане?

– Откуда мне знать, черт возьми! Я не роюсь в чужих карманах! – Бимбо смертельно побледнел.

– К сожалению, мы не можем проверить это заявление. В любом случае если вы и леди Бантлинг рассказали правду о том, что делали сегодня вечером, то вы, мистер Доддс, никак не могли швырнуть пресс-папье в голову мистера Пириода. Разве что, – добавил Аллейн холодно, – погоня за собакой привела вас в его сад.

– Такое могло быть, – кивнула Дезире, – но этого не было. Бимбо все время оставался у меня на виду.

– Что ж, если так, нам придется сделать неизбежный вывод.

Суперинтендант замолчал, и в глубокой тишине стали слышны легкие звуки, наполнявшие комнату: шорох карандаша по бумаге и тяжелое дыхание Фокса, скрип ногтей по подлокотникам кресла, где сидела Моппет, и еще какой-то едва заметный механический стук в глубине дома.

Наконец Аллейн продолжил:

– Остается только один человек, у которого были и возможность, и мотив совершить убийство. Этот человек отвечает всем необходимым условиям: он знал распорядок дня мистера Картелла, предвидел, что к часу ночи все гости уедут с места преступления, и мог завладеть перчатками мистера Лейсса. Это что касается возможности. Теперь о поведении. Наши реакции довольно предсказуемы. Всем известно пристрастие мистера Пириода к соболезнующим письмам: это его конек. Представьте, что вы получили от него письмо, составленное в несколько туманных выражениях, но недвусмысленно утешающее вас в потере человека, которого вы накануне вечером видели в добром здравии. Что бы вы подумали? Что он сошел с ума или отправил вам не то письмо. Наверно, в первый момент вы испытали бы шок, но потом смогли бы все обдумать и прийти в себя. Вы не стали бы бросаться в чужой дом, чтобы узнать правду, и затем, встретив растерянного мистера Пириода, смертельно бледнеть и терять сознание. Ну а если бы вы убили человека, о котором сказано в письме, какова бы была ваша реакция? Предположим, что вы проснулись утром, терзаемые совершенным преступлением, и тут вам приносят это письмо. Предположим, что в тот момент, когда вас допрашивает полиция, вам приносят второе письмо, практически аналогичное первому. Разве все это не показалось бы вам каким-то кошмаром? И разве вам не пришло бы в голову, что мистер Пириод знает о том, что вы сделали, и издевается над вами таким способом? Как бы вы тогда поступили?

Конни Картелл вскочила на ноги. Ее обветренная рука в бинтовой повязке широко рассекла воздух.

– Вы не можете это доказать! – воскликнула она. – У вас нет перчаток.

Из глубины сада донесся какой-то невнятный шум. Послышался раздраженный возглас, потом крик боли. Пекинес выскочил из объятий Конни.

О балконную дверь ударилось чье-то тело. Через миг она распахнулась настежь, и в нее влетела взбудораженная Пикси с каким-то темным предметом в зубах. Следом за ней появился Альфред Белт.

Аллейн крикнул:

– Закройте дверь!

Альфред быстро закрыл балкон и остановился перед ним, тяжело дыша.

С ловкостью опытных укротителей Фокс и Аллейн схватили, соответственно, Ли и Пикси. Суперинтендант сунул большие пальцы в уголки ее слюнявого рта. Пикси разжала зубы и выронила на пол свою игрушку.

Альфред, с трудом переводя дух, сообщил:

– В саду, сэр. Рылась в земле. Откопала это.

Моппет вскрикнула:

– Ленни! Ленни! Смотри! Твои перчатки!

Аллейн повернулся к Бимбо:

– Уведите собаку.

– Ни за что на свете.

– Давайте я, – предложила Труди.

Она потащила Пикси из комнаты.

Аллейн наклонился, поднял перчатки и стал их разворачивать. Кожа на ладонях порвалась, из дырчатых задников торчали нитки. Большой палец на левой перчатке побурел от крови. Он начал выворачивать их наизнанку. И тогда Конни Картелл громко закричала.

Это был жуткий пронзительный крик, больше похожий на вопль животного. На мгновение она застыла с открытым ртом, напоминая живую маску ярости. Потом бросилась вперед, а когда Фокс преградил ей путь, закричала снова.

В большом пальце застрял кусок почерневшей и окровавленной ваты, от которой пахло лошадиной мазью.