Смерть в белом галстуке. Рука в перчатке - Найо Марш

– Нет, насколько я знаю, – устало ответила Конни.

– Послания? – переспросила Труди. – Да? Послания?

– Я спрашиваю, не приносил ли кто-то письма, записки или других сообщений?

– Никто не приносил! – вмешалась Моппет.

– Но да, мисс. Приносил. Вам. Мистер Белт.

– Какого дьявола! – возмутился Леонард. – Не должна же горничная помнить каждую чертову записку. Это не имеет никакого отношения…

– Тихо! – перебил его Аллейн, подняв палец. Леонард замолчал. – Значит, Белт принес вам письмо от мистера Пириода? Когда, мисс Ралстон?

– Не знаю.

– После чая, – вставила Труди.

– Что было в письме?

– Я не обратила на него внимания. Не помню, – покачала головой Моппет.

– Ты не обязана говорить, – напомнил Леонард. – Молчи.

Он начал насвистывать сквозь зубы. Моппет толкнула его локтем, и Лейсс сразу умолк.

– Что это за песня? – спросил Аллейн. – «Я не прочь»?

– Понятия не имею, – ответил Леонард. Моппет побледнела.

– Вы исправили течь в радиаторе?

Моппет издала какой-то неопределенный звук.

– Мисс Ралстон, – продолжал Аллейн, – вы насвистывали вчера вечером у садовых ворот мистера Пириода?

Все в комнате замерли, словно в киноаппарате остановили пленку.

Моппет пробормотала:

– Что за чушь. Вы имели в виду: на лужайке?

– Я уже сказал: ты не обязана ничего говорить. Просто помалкивай, малышка, – бросил ей Леонард.

– Моппет! – крикнула Конни. – Не говори! Ничего не говори, милая.

Моппет прижалась к ней, свернувшись в комок, как испуганный котенок.

– Тетя Кон! – всхлипнула она. – Я не виновата. Пожалуйста! Тетя Кон! Я ничего не сделала. Пусть он отстанет. Тетя Кон!

Конни обняла ее неловким жестом, в котором было что-то бесконечно трогательное. Она подняла голову и с отчаянием посмотрела на Аллейна.

– Моя девочка ничего не скажет, – тихо произнесла мисс Картелл. – Не пугайте ее.

В дверь громко позвонили.

– Открыть? – невозмутимо спросила Труди.

– Да, пожалуйста, – кивнул Аллейн.

Леонард встал и отошел в угол комнаты. Конни своими грубыми руками тихо поглаживала Моппет, словно большую собаку. В коридоре послышались громкие голоса и возгласы Труди.

– Господи! – простонала Конни. – Кто там еще?

– Не пускай их, – захныкала Моппет. – Кто это? Не пускай их.

Конни немного отодвинулась. Моппет бросила на Аллейна злой и испуганный взгляд и, подойдя к Леонарду, громко прочистила свой нос.

В коридоре раздался приглушенный лай, и женский голос произнес: «Заткнись, дуреха!» – потом добавил, обращаясь, очевидно, к Труди: «Мы только на минуточку».

В комнату вошли Дезире Бантлинг и ее муж. Дезире, одетая в ярко-зеленое пальто с норкой, несла на руках взъерошенного пекинеса.

– Привет, Конни! Смотри, что мы нашли.

Мисс Картелл бросилась к собаке и схватила ее с такой же страстью, с какой раньше прикрывала Моппет.

– Привет, Рори, – помахала рукой Дезире. – Ты все еще здесь? Добрый вечер, – кивнула она Фоксу, Моппет и Леонарду.

Бимбо сообщил:

– Мы нашли его, когда он развлекался с той боксершей.

– Она снова укусила беднягу Бимбо, – добавила леди Бантлинг. – И в ту же руку. Похоже, это стало у нее традицией. Милый, покажи им.

Бимбо, державший левую руку в кармане, пробурчал:

– Лучше оставим эту тему, дорогая.

– Он так переживает из-за этой руки, – пожала плечами Дезире. – Не понимаю почему.

– Плохо-ой малыш, – проворковала Конни. Пес радостно лизнул ее лицо.

– Мы подумали, что ты тут вся извелась, вот и притащили его сюда. Боюсь, она его соблазнила, Конни, – заметила леди Бантлинг.

– Это природа, – вставила Труди. Она стояла в дверях.

– Ну да, – усмехнулась Дезире. – Вот что я называю: «изложить дело в двух словах». – Она обвела взглядом комнату. – Мы и не знали, что у вас тут вечеринка. Простите, что потревожили. Пойдем, милый.

– Задержитесь на минутку, – остановил их Аллейн.

Леди Бантлинг оглянулась с беспечным видом.

– Ну, что еще? – бросила она и села на стул.

– Где вы нашли собаку?

Оба супруга ответили, что заметили ее на лужайке, вместе с Пикси. У них ушло много времени, чтобы поймать Ли. Со стороны это, наверное, смотрелось очень глупо, добавила Дезире, если бы нашлось, кому смотреть. Она сунула сигарету в мундштук. Ее красивые перчатки были испачканы грязью.

– Куда вы ехали?

– Возвращались домой после ужина в Борнли-Грин. Скучный генерал и его жена. Вечер не удался.

– Поздновато для ужина.

– Был еще бридж, дорогой мой.

– Понятно. Скажите, – продолжал Аллейн, – вы общались с Пайком Пириодом после того, как я уехал из Бэйнсхолма?

– Нет, – быстро ответил Бимбо. – А что?

Аллейн повернулся к Дезире. Та молча подняла брови.

– А вы? – спросил он.

– Я заглянула к нему по дороге в Борнли-Грин. Хотела кое-что сказать. Бимбо ждал в машине.

– Это касалось того письма, о котором мы говорили перед моим отъездом из Бэйнсхолма?

– Ну да. – Она слегка улыбнулась. – Прости, я передумала. Я ему все сказала.

– Не понимаю, что тут происходит, – пробормотала Конни.

Она с тревогой посмотрела на Моппет, которая уже взяла себя в руки и стояла вместе с Леонардом в углу комнаты, прислушиваясь к разговору.

– Тут вы не одиноки, тетя, – подала реплику девушка.

Бимбо громко произнес:

– Не знаю, как других, а меня все это начинает здорово раздражать. Нам задают деликатные вопросы, абсолютно ничего не объясняя. Если честно, я сыт этим по горло.

– Верно, верно, – поддакнул Леонард; Бимбо покосился на него с глубоким отвращением.

– Боюсь, дорогой, тебе придется с этим примириться, – возразила Дезире. – Думаю, наши чувства сейчас не имеют ни малейшего значения.

– Все равно, я хочу знать. Что это за расспросы про Пи Пи? Почему бы вам не спросить его самого, черт возьми?! Можно подумать, мы живем в полицейском государстве! – выпалил Бимбо, раздраженно глядя на Аллейна.

– Мистер Доддс, все контакты с мистером Пириодом за последние несколько часов имеют важное значение, поскольку сегодня вечером, около одиннадцати часов, его пытались убить.