Лицо под вуалью - Рут Ренделл

Дороти Сандерс смотрела на этот кусок бархата. Глаза ее блеснули, и когда она снова перевела взгляд на Вексфорда, он впервые заметил, что они имеют странный бледно-желтый цвет.

– Эта штора раньше висела на моей двери, – сказала женщина, а потом, не увидев никакой особенной реакции Вексфорда на ее долгий, ничего не выражающий взгляд, прибавила: – На ней еще сохранились крючки.

Старший инспектор продолжал стоять и наблюдать за ней, с ничего не выражающим лицом. Он лишь слегка кивнул с задумчивым видом. Бёрден хмурился.

– Откуда вы ее взяли? – спросила Дороти. – И что она здесь делает?

– Ею было накрыто тело миссис Робсон, – ответил Майкл. – Разве вы не помните?

Казалось, свидетельница получила удар током. Она отскочила назад и отдернула руки, словно ее пальцы прикоснулись к отбросам или к слизи. На лице ее вспыхнул темный румянец, а губы поджались. Женщина поднесла ладонь ко рту – характерный жест, подумал Вексфорд, – а потом отдернула ее, осознав, с чем ее рука только что соприкасалась. В тот момент старший инспектор получил представление о том, как эта медлительная, осторожная женщина способна превратиться в кричащее, обезумевшее создание, и впервые понял, что старик по имени Арчи Гривз, возможно, ничего не преувеличивал, рассказывая о ней.

– Вы раньше уже его трогали, миссис Сандерс, – сказал он. – Вы откинули его, чтобы посмотреть на ее лицо.

Дороти содрогнулась, вытянула вперед ладони и затряслась, как будто могла стряхнуть с себя руки и избавиться от них.

– Присядьте, миссис Сандерс, – предложил ей Весфорд.

– Я хочу вымыть руки. Куда можно пойти, чтобы вымыть руки?

Вексфорд не хотел, чтобы она убежала, но когда он снял трубку телефона, раздался стук в дверь и вошла констебль Мариан Бейлис. Она задала какой-то вопрос по текущим делам, а он кивнул в знак согласия и попросил:

– Проводите, пожалуйста, миссис Сандерс в дамский туалет.

Дороти привели обратно через пять минут, снова спокойную, с каменным лицом и свежей красной помадой на губах. Старший инспектор почувствовал за десять шагов запах жидкого мыла из туалета полицейского участка.

– У вас есть какие-то предположения, миссис Сандерс, по поводу того, как вашей шторой оказалась накрыто тело миссис Робсон? – поинтересовался он.

– Не я ее туда положила. В последний раз я ее видела, когда она находилась… – женщина заколебалась и продолжала, тщательно подбирая слова, – в комнате моего дома. Свернутая. На чердаке, они называют это чердаком. Возможно, мой сын поднимался туда – она могла ему зачем-то понадобиться, хотя он и не должен был этого делать… без моего разрешения. – Она мрачно нахмурилась.

Вексфорду раньше не приходила в голову такая возможность, но теперь пришла.

– Ваш сын живет вместе с вами, миссис Сандерс?

– Конечно, он живет вместе со мной. – Дороти говорила так, будто хотела сказать, что хотя, возможно, очень немногие взрослые дети, по причине общей развращенности или будучи сиротами, живут отдельно от родителей, такие ситуации весьма редко встречаются и вызывают недоверие и даже отвращение. Она говорила так, словно Вексфорд был испорченным невеждой, если считал иначе. – Конечно, он живет вместе со мной. А вы как считали?

– Вы уверены, что эта штора находилась в одной из комнат вашего дома? Она не могла лежать в багажнике вашей машины?

Свидетельница была неглупа. По крайней мере, соображала она достаточно быстро.

– Нет, если только он ее туда не положил, – ответила она. Кто скрывался за местоимением «он», было достаточно ясно. Дороти подумала, рассудила и кивнула. Она не из тех женщин, подумал Вексфорд с каким-то мрачным изумлением, которые готовы защищать своего ребенка даже ценой собственной жизни, независимо от того, преступник он или нет; не из тех женщин, которые скрывают разыскиваемого полицией сына или лгут, когда их допрашивают, насчет его местонахождения, которые считают сына не столько продолжением самой себя, сколько неизмеримо лучшим и более ценным человеком. – Наверное, он действительно положил ее туда, – добавила она, еще немного подумав. – Я заказала по каталогу настоящий чехол из нейлона для автомобиля. Из нейлона, или стекловолокна, или чего-то в этом роде. – Она имеет в виду заказ товаров по почте, решил старший инспектор. – Я выписала его добрых два месяца назад, но они не торопятся, эти люди. Наверное, ему надоело ждать.

Сандерс подняла на полицейского взгляд, заставив его в очередной раз круто изменить свою оценку человеческой натуры. На мгновение он почувствовал, что ничего не знает, что люди и их обычаи остаются для него такой же тайной, как всегда. По крайней мере, эта женщина выглядела человечной, говорила, как человек…

– Он не такой, как я, у него мало терпения, – продолжала она. – Он ничего не может с этим поделать. Наверное, он подумал, что просто возьмет с собой эту штору и воспользуется ею, когда наступят холода. Никого нельзя заставлять ждать вечно, правда? – Дороти бросила взгляд на свои наручные часы, вспомнив об этом устройстве для регистрации времени, когда говорила о задержках. Ее запястье напоминало моток проволоки с тонкой изоляцией.

Бёрден, шагая взад и вперед по комнате, подал голос:

– Это ваша машина. Но ваш сын пользуется ею?

– Это моя машина, – подтвердила свидетельница. – Я ее купила и заплатила за нее, я являюсь зарегистрированной владелицей. Но ему надо ездить на работу, не так ли? Я позволяю ему ездить на ней на работу, а потом, если хочу отправиться за покупками, он может меня отвезти и забрать из магазина. У него должно быть средство передвижения.

– Чем занимается ваш сын, миссис Сандерс? – продолжил расспрашивать ее Майкл.

Дороти была одной из тех, кто считает, будто все остальные хорошо знакомы с их частной жизнью и она не нуждается в пояснении, но демонстрируют возмущение, когда эти остальные обнаруживают знание, полученное благодаря чувствительности или интуиции.

– Он учитель, не так ли? – отозвалась она.

– Это вы мне скажите, – ответил Бёрден.

Ноздри Сандерс раздулись от отвращения.

– Он преподает в школе для детей, которые не способны сдать экзамены без дополнительных занятий.

Репетитор, сообразил Вексфорд. Вероятно, в школе Мюнстера в Кингсмаркхэме, на Хай-стрит. Его это немного удивило, и все же – почему нет? Клиффорд Сандерс, подумал он в свете этих новых сведений, должен быть одним из тех, кто жил дома, когда учился в университете, и ездил на занятия и обратно на автобусе. Было бы интересно узнать, верна ли эта догадка.

– Не на полной ставке, – произнесла Дороти, поразив обоих полицейских тем, что произнесла это тем же ровным, безразличным голосом. – Он бывает неадекватным.

– Что с ним не так? Он болен? – заинтересовался инспектор.

И женщина опять стала резкой и придирчивой.

– В наше время это называют болезнью. А когда я была молодой, это называлось отсутствием характера. – Темный румянец залил ее щеки, и они пошли пятнами. Сегодня женщина была одета в зеленое, в приглушенный темно-зеленый цвет, но туфли и перчатки у нее были черными. Когда ее румянец исчез, тусклый цвет морских водорослей, казалось, подчеркнул бледность ее кожи. – Вот где он был, не так ли, когда ему полагалось заехать за мной на автостоянку? Он находился у этого психиатра. Их называют психотерапевтами, но у них нет никаких дипломов.