Женитьба Стратонова, или Сентиментальное путешествие невесты к жениху - Георгий Вайнер

Уже совсем развиднелось, хотя солнца еще не было видно над горизонтом. Впереди я рассмотрел огромную стрелку, показывающую налево. Через минуту мы притормозили около стрелки. Я прочитал надпись: «Горький». Чуть подальше стоял указатель: «До Владимира – 2 километра».

Так, значит, мы едем в сторону Горького. Эта стрелка указывает объезд вокруг Владимира в направлении Горького. Ну что ж, во Владимире нам делать нечего. Надо ехать дальше. Надо вообще как можно дальше уехать от Москвы, пока нас не хватились.

– Бензин скоро кончится, – сказал я. – Надо где-нибудь заправиться. А не то сядем на дороге куковать.

– А на какие шиши заправляться будем? Ни одной монеты нет, – сказал Володька. – Хорошо бы, кто проголосовал.

– Ночь еще, рано. Пешеходы двинутся через час-другой. Нам на столько езды бензина не хватит.

– Знаешь что, – сказал Володька, – давай съедем куда-нибудь в лес и часа два поспим. Нам это вообще не помешает – еще неизвестно, когда спать придется сегодня, а с другой стороны, действительно: люди появятся на дороге – глядишь, заработаем на горючее.

Мы проскочили вокруг Владимира по объездному кольцу и выехали на Горьковское шоссе уже далеко за городом. Промчались несколько километров, пока не нашли удобный, пологий съезд с шоссе. Въехали в лес, и я наконец выключил мотор. Здесь еще было сумеречно, очень тихо и очень свежо. Птицы чирикали, и я подумал, что уже давно не слышал пения птиц, все как-то не приходилось. Мы вышли из машины, размялись, подышали. Я почувствовал, что этот жуткий страх, который охватил меня тогда, понемногу стал проходить. Мы все-таки умудрились далеко умчаться. А в таких делах это первое дело. Да и времени уже прошло не меньше двух часов. Улеглась невыносимая дрожь. Из-за нее я не мог собраться с мыслями, все спокойно обдумать и принять какое-то одно, правильное решение. Сейчас поспим немного и войдем в форму. Можно будет делать что-то дальше. Володька улегся на заднем сиденье, я пристроился спереди. Но лечь удобно никак не удавалось – ноги длинные. А потом налетели комары. Они, гады, звенели тонко, как пикировщики. И уснуть из-за них никак не удавалось. Я лежал на узком сиденье и против воли все вспоминал про Паневежис. Наверное, лучше всего было бы все-таки вернуться туда. Только боязно было из-за этого самосвала. Дернул нас черт тогда с Володькой угонять этот паршивый грузовик! На кой черт он нам сдался, если подумать! И удовольствия-то мы толком от езды не получили. Прокатились и бросили. А теперь если узнали, что это наша с Володькой работа, то и не вернешься из-за него. Старая судимость сразу всплывет. Да если подумать, то какая она старая? В феврале судили только, полгода еще не прошло. И тоже угон грузовика. Прибавят тот условный срок, и, глядишь – два года, как в аптеке, пропишут. А если не в Паневежис, то куда деваться, спрашивается? Нам сейчас, с таксистом этим, болтаться просто так не годится. Под первую проверку где-нибудь попадешь – и с концами. Разве что еще раз попробовать, но только не так дурацки и чтобы деньги были… Может быть, податься до Сухуми на поезде без билета, зайцами? Я сказал:

– Володь, ты не спишь?

– Нет. Комары кусают. А что?

– Слушай, может быть, дальше тронемся? Мы почти час отдохнули, а комары все равно спать не дадут…