Шпион, пришедший с холода. Война в Зазеркалье - Джон Ле Карре

– Надеюсь, они не перегрузили вас здесь работой?

– Я справляюсь, сэр.

– Мы все под большим впечатлением, – заметил Леклерк. – Вы прошли грандиозную подготовку. – Он говорил так, как говорят политики, когда общаются со своими избирателями.

– Настоящее дело еще не началось.

– А вот лично я всегда считал, что в правильной подготовке заложено три четверти будущего успеха сражения. Согласен, Адриан?

– Да.

Все сели. Леклерк остался стоять чуть в стороне от остальных. Он повесил на стену карту. И каким-то непостижимым образом – быть может, вид карты способствовал этому, или точность языковых оборотов, к которым он прибегал, или военная выправка, столь же естественная, сколь и напускная, – но Леклерку удалось сейчас вновь вызвать к жизни ту ностальгическую атмосферу приготовлений к боевым действиям, которая так встряхнула его подчиненных на Блэкфрайарз-роуд месяцем ранее. Он демонстрировал фокусника, когда с неожиданной легкостью и хорошим знанием предмета начинал говорить на любую тему, будь то ракеты или радиосвязь, «легенда» разведчика или точка на границе, где предстояло совершить переход.

– Ваша цель – Калькштадт. – Он чуть заметно усмехнулся. – Городок этот до сих пор известен только удивительно хорошо сохранившейся церковью четырнадцатого века.

Они рассмеялись. Все, включая и Лейсера. Казалось хорошим признаком, что Леклерку известно даже о церкви.

Он привез, кроме того, и схему места пересечения границы, выполненную разноцветными чернилами, где границу обозначили красным. Все выглядело крайне просто. На западной стороне располагался невысокий лесистый холм, густо покрытый снизу утесником и папоротником. Он тянулся ровной линией параллельно границе, и только его южная оконечность изгибалась к востоку узким отрогом, который обрывался примерно в двухстах двадцати ярдах от границы, прямо напротив наблюдательной вышки. Причем башня располагалась достаточно далеко от демаркационной линии, а у ее основания проходила изгородь из колючей проволоки. Западные наблюдатели обратили внимание, что ряд проволоки был всего один и она местами почти не держалась на крепежных уголках. Сами восточногерманские пограничники порой приподнимали ее, чтобы коротким путем совершить обход ничем не защищенной полосы между демаркационной линией и непосредственно границей. Позже днем Леклерк покажет, где именно проволока снималась особенно легко. Майской Мушке, сказал он, не следует опасаться необходимости миновать вышку в непосредственной близости: известно, что все внимание охранников сосредоточено на более отдаленных от нее участках местности. Ночь предполагалась идеальная по условиям – ветреная и безлунная. Леклерк назначил временем для перехода 02:35. Караул менялся в полночь. Каждое дежурство длилось три часа, и было естественно ожидать, что к концу вахты пограничники станут чуть менее бдительными, чем в ее начале. А их сменщики, которые приходили из казарм, расположенных в отдалении с северной стороны, еще даже не двинутся в путь.

Много внимания было уделено, как отметил Леклерк, возможному наличию минных полей. Они могли сами видеть на карте – маленький пальчик на всякий случай прошелся вдоль нее – обозначенную зелеными точками линию, ведшую от отрога холма через границу. Это была старая тропа, которая следовала именно тем маршрутом, который и был нужен Лейсеру. Но наблюдатели установили, что восточные пограничники избегают ступать по тропе, протоптав собственную дорожку в траве в десяти ярдах южнее. Был сделан вывод, подчеркнул Леклерк, что тропу заминировали, а полосу рядом оставили чистой для прохода пограничных патрулей. Разумеется, Леклерк рекомендовал Лейсеру воспользоваться тем же путем, каким перемещались патрули.

Там, где это было возможно, на участке примерно в двести двадцать ярдов между холмом и наблюдательной вышкой, Лейсеру надлежало перемещаться ползком, держа голову как можно ниже к земле, чтобы его фигуру надежно скрывали заросли папоротника. Это снимало даже минимальную угрозу, что его смогут случайно заметить с вышки. Благоприятствовал ему и тот факт, добавил Леклерк с улыбкой, что по ночам патрули никогда не выходят на западную сторону от колючей проволоки. По всей вероятности, из опасения, что один из их собственных солдат может воспользоваться темнотой и сбежать, никем не замеченный.

После перехода границы Лейсеру следовало вообще избегать троп и дорожек. Местность была сильно пересеченной, поросшей густым лесом. Идти будет трудновато, зато безопасно. Двигаться надо к югу. На то существовала простая причина. Южнее граница километров на десять уходила к западу. И таким образом, направившись на юг, Лейсер быстро окажется не в двух, а в пятнадцати километрах от границы и вне зоны ответственности патрулей. Поэтому Леклерк советует ему – в этом месте он небрежным жестом достал из кармана пальто сигареты, прикурил, все время ощущая на себе пристальные взгляды остальных, – в течение получаса идти на восток, а потом свернуть к югу, чтобы добраться до озера Мариенхорст. На восточном берегу стоит заброшенная лодочная станция. Там можно будет часок передохнуть и подкрепиться. К тому времени Лейсеру вполне может понадобиться выпить для храбрости – среди присутствовавших раздался смех, – и для этих целей он найдет в рюкзаке небольшую фляжку с бренди.

У Леклерка выработалась привычка: когда он пытался шутить, то вытягивался в струнку и приподнимался на носки, словно хотел, чтобы его остроумие разнеслось как можно дальше в пространстве.

– А нельзя мне взять с собой джин? Я пью только «Белую леди», – спросил Лейсер.

Воцарилось недоуменное молчание.

– Нет, это совершенно невозможно, – отрезал Леклерк непререкаемым тоном хозяина положения.

Немного отдохнув, он должен будет продолжить путь к деревне Мариенхорст и найти транспорт, которым можно добраться до Шверина. А дальше, добавил Леклерк уже совершенно небрежно, судьба Лейсера полностью окажется в его собственных руках.

– У вас будут все бумаги, необходимые для путешествия между Магдебургом и Ростоком. И как только окажетесь в Шверине, ваш маршрут ни у кого не вызовет подозрений. Не стану подробно останавливаться на вашей «легенде», поскольку вы ее уже подробно проработали с капитаном. Вас зовут Фред Хартбек. Вы – холостой механик из Магдебурга, которому предложили работу на одном из государственных кооперативных предприятий судостроительной промышленности Ростока. – Он улыбнулся с видом понимающего человека. – Уверен, что вы все запомнили в мельчайших подробностях. Историю своей личной жизни, зарплату на прежнем месте, перенесенные болезни, что делали в военное время и остальное. Есть только одна важная вещь, которую я могу вам сказать по поводу «легенды» разведчика. Никогда сами никому и ничего о себе не рассказывайте. Никто не ждет от вас откровенности и подробностей. Если прижмут к стенке, действуйте по обстановке. И всегда держитесь настолько близко к правде, насколько это вообще возможно. «Легенда», – изрек он свой любимый афоризм, – никогда не должна быть полностью сфабрикована, но всегда иметь в основе реальные факты.

Лейсер в ответ рассмеялся несколько сдержанно, словно ему хотелось бы услышать все эти слова от человека более высокого роста и могучего телосложения, чем субтильный кабинетный теоретик Леклерк.