Патрульные апокалипсиса - Роберт Ладлэм

— Вы совершенно не правы, мсье Андрэ, — тихо начала Жанин Кортленд. — Я завела как бы случайный разговор со старшим офицером безопасности посольства и говорила убедительно. Он был просто шокирован, когда я высказала предположение, что он послал за мной сопровождение.

— А что он еще мог сказать? — холодно спросил граф.

— Я слишком долго и слишком часто врала — фактически всю жизнь, — чтобы не распознать лжеца. Я уверила его, что была в магазине и один из продавцов подошел и сказал, будто на улице меня ждут сопровождающие и не нужно ли пригласить их войти, чтоб не стояли на солнце.

— Хорошо придумано, мадам, даю слово, — с большей теплотой похвалил человек по имени Андрэ. — Такие, как вы, действительно прошли отличную подготовку.

— Даете слово? Я сама его даю, благодарю. Мы всю жизнь оттачивали это умение. Исключительно ради одной цели.

— Замечательно, — признал Страсбург. — А этот ваш офицер безопасности не высказал предположения, кто были ваши сопровождающие?

— Я его, естественно, исподволь навела на эту мысль — это тоже часть нашей подготовки. Я спросила, могли бы за мной следить французы. Ответ был простодушным и, видимо, правильным. По его мнению, если парижские власти заметят, что привлекательная и всем известная жена самого влиятельного иностранного посла во Франции одна ходит по магазинам, они вполне могут приказать обеспечить ей незаметную защиту.

— Логично, наверно, если, конечно, ваш офицер безопасности не прошел такую же подготовку, как и вы.

— Ерунда! Теперь послушайте. Муж возвращается на «конкорде» через несколько часов, и мы проведем пару дней как счастливая пара, но все же я настаиваю на поездке в Германию для встречи с нашим начальством. У меня есть план. По официальным документам у меня в Штутгарте осталась двоюродная бабушка: ей под девяносто, и мне бы хотелось повидаться с ней, пока не поздно...

— Сценарий прекрасен, — прервал ее Страсбург, давая Жанин знак следовать за ним в темный угол зала. — Посол едва ли будет возражать, и Бонн это, конечно, одобрит... мы вот что сделаем...

Глядя в объектив, офицер Второго бюро направил камкордер вслед за парой на тускло освещенное пространство в углу. Вдруг он ахнул, увидев, как граф полез в карман пиджака и медленно вытащил шприц с иглой в пластиковой упаковке. Другой рукой, находившейся в тени, Страсбург снял футляр, обнажая иглу.

— Остановиего! — хрипло прошептал агент в радио на лацкане. Вмешайся!Боже, он собирается ее убить!У него игла!

— Господин граф! -закричал второй офицер Бюро, ошеломив и Страсбурга и жену посла. — Я не поверил своим глазам, но это ведь вы,сэр! Я мальчишкой играл у вас в саду много лет назад. Как рад увидеть вас снова! Я теперь работаю адвокатом в Париже.

— Да-да, конечно, — сказал огорченный и рассерженный Страсбург, роняя шприц на темный пол, воспользовавшись шумом неожиданного вмешательства, и наступая на него ногой. — Адвокат, как это хорошо... Простите, сейчас у меня нет времени. Еще встретимся.

С этими словами Луи, граф Страсбургский, кинулся, лавируя между редкими посетителями, вон из зала.

— О, простите, что помешал, мадам! — сказал второй агент Бюро, с напускным смущенным видом давая понять, что так неловко нарушил любовное свидание, о чем сожалеет.

— Это не важно, — запинаясь, пробормотала Жанин Кортленд, повернулась и быстро ушла.

* * *

Было чуть больше пяти, когда Лэтем и Карин де Фрис во второй раз вернулись из Второго бюро. Их вызвал Моро после того, как были размножены и подготовлены для изучения видео— и аудиопленки из Лувра. Их эскорт, мсье Фрик и мсье Фрак, ехали следом в разных лифтах с интервалом в пять минут, чтобы убедиться, не проявил ли кто в фойе ненужного интереса к американскому или бельгийскому работнику посольства.

— Что у вас произошло? — спросил Дру, когда они с Карин шли по коридору к номеру в «Нормандии».

— О чем ты?

— О вас с Моро. С утра вы друзья — водой не разольешь. А потом весь день словом не перекинулись.

— Я не обратила внимания. Если у тебя сложилось такое впечатление, в том моя вина: меня страшно заинтересовало то, что произошло. Операция в Лувре прошла блестяще, правда?

— Как по маслу, особенно ловко они блокировали Страсбурга, но ведь Второе бюро уже здесь давно освоилось.

— Эти два агента здорово среагировали, согласен?

— Глупо было бы не согласиться.

Лэтем подошел к двери, жестом показал, что им обоим следует остановиться, и достал коробок спичек из кармана.

— Мне казалось, ты стараешься курить поменьше. Неужели не можешь подождать, пока мы войдем, тогда и закуришь? — удивилась Карин.

— Я и стараюсь, а это ничего общего не имеет с сигаретами. Дру зажег спичку и стал быстро водить ею около замка. Пламя коротко с треском вспыхнуло и вновь засветилось ровно.

— Все в порядке, — сказал Лэтем, вставляя ключ. — Никто у нас не побывал.

— Что?

— Это был твой волос, не от парика.

— Что?!

— Янашел его в постели.

— Ты не мог бы...

— Все просто, проще некуда.

Лэтем пропустил в номер Карин, вошел следом за ней и закрыл дверь.

— Меня Гарри научил, — продолжил он. — Волос, особенно темный, в сущности глазу незаметен. Просовываешь его в замок, вытянув наружу, и если кто входит, волос падает. Твой был там, где я его оставил, значит, у нас никого не было.

— Я поражена.

— Это все Гарри. Я тоже поразился. — Дру быстро снял пиджак, бросил его на стул и повернулся к де Фрис: — Ну ладно, леди, так что происходит?

— Я тебя действительноне понимаю.

— Что-то у вас с Клодом произошло, и я хочу знать, что именно. Единственный раз вы остались наедине, когда он явился сегодня утром изложить нам свои правила и я ушел переодеваться.

— Ах, это, — небрежно сказала Карин, но глаза ее выдавали. — Я, наверно, зашла слишком далеко... точнее усомнилась в его праве командовать.

— Командовать?

— Да. У него, сказала я, нет права регламентировать действия офицера из американского отдела консульских операций. Он парировал, что, мол, вправе делать все, по его мнению, нужное за пределами посольства. А как бы ему понравилось, не унималась я, если бы Второму бюро или Сервис этранже запретили свободно передвигаться по Вашингтону. На это он заявил...

— Ладно, ладно, — прервал ее Лэтем, — картина ясна.

— Господи, Дру, я же за тебя вступилась!

— О'кей, принято. Помню, как он рассердился, когда я послал его куда подальше. Французы действительно выходят из себя, если усомнишься в их праве командовать.