Криминальный пасьянс - Александр Овчаренко

— Какой удар для Гейтса! Надеюсь, Вы тактично сообщили ему, что он утратил пальму первенства, — с нескрываемым сарказмом произнёс Березуцкий. — Простите уважаемый э-э, Председатель, но всё, что Вы говорите, больше напоминает сказки Шахерезады. Так что давайте не будем тратить ни моё, ни Ваше время…

— Минутку! — прервал его гость и достал обычный с виду сотовый телефон. — Одну минутку! Я предусмотрел и этот нюанс.

Телефон в руке Председателя завибрировал и замигал разноцветными огоньками.

— Возьмите! — протянул трубку Председатель. — Можете говорить свободно — эта линия надёжно защищена от прослушивания.

Березуцкий нехотя взял телефон и осторожно приложил к своему большому уху. В трубке зазвучал хорошо знакомый, немного дребезжащий голос Ветрича.

— Боря! Я, конечно, должен был сначала поинтересоваться твоим здоровьем, — вместо приветствия промолвил Ветрич, — но что-то мне подсказывает, что если ты сейчас меня не послушаешь, то оно тебе может не понадобиться! Поверь мне — уже то, что ты говоришь по этому телефону, значит многое. Тот, кто к тебе пришёл — очень и очень серьёзный человек! Можешь мне не отвечать, я знаю, что он рядом с тобой. Боря, помнишь историю с «ЛОГОВАЗом»? Ты тогда меня не послушался и вляпался в дерьмо по самые свои еврейские уши. Боря, не строй из себя потца! Человек, с которым ты сейчас имеешь дело, настолько богат, что может купить у архангела Гавриила не только ключи от рая, но и сами райские кущи! Ты меня понял?

— Я тебя понял! — ровным голосом произнёс Борис Исаакович и вернул гостю телефон.

— Вот это уже более правдоподобно, а то я, знаете ли, авантюристов в нашем деле побаиваюсь! Вдруг это что-то заразное, — с наигранным весельем произнёс Березуцкий. — Так какие условия?

— Вам необходимо сменить вектор ваших притязаний.

— Нельзя ли точнее?

— Обратите своё внимание на восток, точнее, на Дальний восток. Я бы порекомендовал задержать взгляд на острове Сахалин…

Они проговорили около часа. Напоследок Березуцкий не утерпел и задал давно мучавший вопрос:

— Скажите, господин Председатель, если деньги для Вас не главное в этой жизни, то зачем тогда эти прогулки под дождём? Если таки верить Вам, то Вы, как человек состоятельный, вернее, очень даже состоятельный, и остаток своих лет могли провести в неге и роскоши! Как говорят в Одессе — зачем Вы делаете себе нервы?

Незваный гость неторопливо стряхнул ладонью с широких полей фетровой шляпы серебристые дождевые капли и, взглянув в глаза опытного интригана, уверенно произнёс:

— Я брожу под лондонским дождём, как простой смертный, более того, я мотаюсь по странам и континентам чуть ли не в эконом-классе потому, что мне это интересно. Вы никогда не задумывались, почему пресловутый Билл Гейтс мог позволить себе прийти на заседание совета директоров в рваных джинсах? Ответ прост: он перерос тот уровень, когда надо носить дорогой костюм, чтобы подчеркнуть свою принадлежность к классу богатых людей. Богатых много, а Гейтс один! И что бы он ни надел, он был и есть один из самых богатых людей мира. Разумеется, он обо мне не знает, обо мне вообще мало кто знает, потому что я не просто бизнесмен — я Председатель! Мне, так же как и Вам, трудно удержаться от соблазна творить историю своими руками. Один из знакомых мне президентов — страстный шахматист. Для меня же шахматную доску заменяет карта мира, на которой сильные мира сего для меня всего лишь разменные пешки, и я недрогнувшей рукой посылаю их на смерть. Власть — это самый сильный и самый желанный наркотик! Деньги дают определённую свободу и какую-то толику власти. Большие деньги дают большую власть. Я же пользуюсь безграничной Властью, даже если на мне рваные джинсы!

Закончив пространный монолог, Председатель надел шляпу, и, не прощаясь, по-английски шагнул за порог особняка в знаменитый лондонский туман, разбавленный жидким болезненно-жёлтым светом уличных фонарей.

Тихо урча хорошо отрегулированным мотором, из тумана хищно выплыл длинный чёрный лимузин, внутри которого верный слуга-индус подготовил для сахиба сухую одежду и горячую чашку зелёного чая.

Председатель торопливо нырнул в уютное тепло автомобильного салона, но ни Березуцкий, ни его челядь, этого не видели.