Осторожно: снежный человек! - Валерий Гусев

Кэп помолчал. Поправил повязку на глазу.

– Ох, не нравится мне все это. Не казачок ли парнишка засланный? Сунь-ка его в трюм. Пусть шеф сам с ним разбирается.

Ага, в трюм. Прямо щас. Очень правильно сказал. Так, да?

Я вывернулся из-под руки Чижа и маханул за борт. Алешка, молодец, не сбавляя скорости, попер прямо на меня. Я ухватился за борт и перевалился в лодку.

– Гони к берегу, Леха! Это какие-то пираты!

Алешка и сам сообразил. Круто заложил руль - лодка даже зачерпнула правым бортом - и направился к берегу.

Катер за нами не погнался. Да он нас и не догнал бы! Мотор у него, видно, слабенький, да и нагружен сверх меры. Телевизорами всякими. И стрелять нам вслед, слава богу, тоже не стали.

На обратном пути я рассказал Алешке о своих странных приключениях на борту пиратского судна. Он выслушал меня очень внимательно, и мне показалось, понял гораздо больше, чем я.

– Никакие это не пираты, Дим, - уверенно сказал он.

– А кто?

Алешка помолчал, а потом брякнул:

– Черные монахи.

Я сначала хлопнул глазами, а потом тупо спросил:

– А на фига им телевизоры? Они ведь черепами увлекаются.

– Подумай, Дим, - усмехнулся Алешка.

Я подумал.

Алешка терпеливо ждал, а потом спросил:

– Ты знаешь, как называется катер, на который ты брякнулся? «Тропик»!

Я икнул от неожиданности и машинально обернулся. Катер «Тропик» уже исчез за островом, будто спрятался за ним. И только глупые птицы чайки суматошной стаей мелькали над морем.

Мы вытащили лодку на берег и пошли в бунгало.

– Есть хочу, - сказал я.

– Удивил… - засмеялся Алешка.

Мы быстренько разогрели манную кашу и чай.

– Да, Дим, а в монастыре-то ты что-нибудь разглядел? Успел?

– Там темно было, ничего не видно. Да и отнесло меня очень быстро. Успел только разглядеть на окне череп.

– Ну, ладно, - Алешка разочарованно вздохнул. - Зато хоть полетал.

– Тебе бы так полетать! - от сердца высказался я. - Чуть со страха не помер.

Алешка еще сильнее вздохнул:

– Все равно, я тебе так завидую… И нашего «Крякутина» жалко.

Тут мы спохватились. Вот вернется Арчил, а тут… Бумага - раз, кисточка для бритья - два, сеть - три, дрова - четыре, чернила…

– Чернила еще остались, - сообщил Алешка. - На донышке. Только все равно ему теперь писать не на чем. - Мой братец призадумался. - Слушай, давай соврем чего-нибудь? Правильно сказал?

– Так, да.

Арчил вернулся к вечеру. Очень веселый.

– Тамару встретил. Такой хороший человек! Очень красивый. Хочу такой невеста.

– Давайте ее украдем, - с ходу предложил Алешка.

– Что говоришь? - испугался Арчил. - Как украдем?

– Мешок на голову и на коня, - просто пояснил мой братец, будто только и делал, что похищал невест для своих кунаков-джигитов.

– Вах! Зачем так говоришь? - огорчился наивный и простодушный Арчил. - Утром побреюсь, новый пиджак надену и поеду в город. Скажу: вот моя рука и мое сердце! Так правильно будет.

И настало утро. Зеркала в сакле не было. Тоже куда-то делось. Да и зачем джигиту в зеркало смотреть? Разве он женщина? Арчил привычно брился «наощупь». Обильно взбил мыльную пену, нанес ее на заросшие щеки кисточкой для бритья. Той самой, которую накануне Алешка щедро макал в баночку с черными чернилами.

Побрился Арчил. Надел новый пиджак. Сел на свой мопед и поехал в город. Свататься. «Вот тебе моя рука и сердце». Правильно сказал, да.

Мы с Алешкой долго смотрели ему вслед. Мы побоялись ему сказать, что эта кисточка… Даже страшно подумать!

Нам было стыдно. И жалко Арчила.

– Ничего, Дим, - сказал Алешка. - Он до невесты не доедет. Его с таким лицом раньше задержат.