Осторожно: снежный человек! - Валерий Гусев

– Искупаться бы… Мы с тобой все в клею перемазались.

– Не умрем. Шар доделаем, тогда и помоемся.

– Я есть хочу! - заорал я.

– Ты всегда есть хочешь, - спокойно ответил Алешка. - Вот наш шар сделаем…

– Хочешь, чтоб я похудел, да? - догадался я. - Боишься, что меня шар не поднимет? Пока мы его доделаем, я с голоду умру.

– На! Не умирай! - сказал Алешка и протянул мне яблоко. - А вообще-то тебе диета не помешает.

Видали вы таких вредных?

– Да ладно, Дим, - примирительно сказал Алешка. - Я ж для тебя стараюсь. - Я изумленно на него вытаращился. Вот это новость! - Ты же меня на шаре не отпустишь, так, да? Правильно сказал? Значит, ты первым увидишь, что там творится. Какие там ужасные тайны…

– Больно надо, - сознался я.

Алешка помолчал и вдруг очень серьезно и задумчиво произнес:

– Знаешь, Дим, я думаю, мы там совсем не то увидим. Эти черные монахи… они, Дим, я думаю, вовсе не черепа там прячут.

– Золото-брильянты? - усмехнулся я.

– Посмотрим, - уклонился Алешка от ответа. - Недолго осталось.

Я вздохнул, и мы снова взялись за работу. Юные воздухоплаватели…

Короче говоря, к вечеру наш пузырь был готов. Мы даже приспособили для получения «вонючего дыма» (то есть теплого воздуха) старую садовую печку, в которой Арчил сжигал сухие листья и всякий мусор. И рыболовная сеть очень подошла - она была легкая, сплетенная из тонких нейлоновых нитей, а по краям у нее болтались грузила - легкие алюминиевые кольца. Словом, то, что надо. Алешка, видимо, сочувствуя мне, как будущему герою, предложил даже привязать к шару не простую скамейку-дощечку, а одно из кресел.

– Тебе будет удобно, Дим. Я тебе так завидую. Ты только не гордись и очень высоко не залетай.

Стоп! А ведь об этом мы и не подумали вовсе. Что если шар не остановится, как любопытный, напротив окон, а как любознательный, поднимется намного выше? И что я там буду делать? Особенно, если меня понесет к морю. Унесет за сто морских миль, и как я буду добираться обратно? Верхом на дельфине?

– Это ерунда, Дим…

– Это тебе ерунда…

– Веревку привяжем, я ее держать буду.

– Ага! - напугал его я. - Представляешь, летят сюда на самолете папа с мамой и вдруг как все пассажиры заорут!…

– Чего это они заорут? - искренне удивился Алешка.

– Два раза заорут. Первый раз от интереса: «НЛО летит!» А второй раз от страха: «Там чьи-то дети болтаются! Оболенские, это не ваши сыновья?»

У Алешки заблестели глаза. Я думал, от жалости к нашим бедным родителям. И добавил:

– И вот они видят, как по небу летит бумажный пузырь, под ним сидит в кресле бледный Дима, а еще ниже болтается, вцепившись в веревку, бледный Алешка. Клево!

Алешка прибалдел.

– Так, да! Очень правильно сказал! Совсем как Арчил. - Глаза у него блестели вовсе не от непролитых слез жалости, а от восторга.

Я все-таки, наверное, сброшу этот пузырь в колодец.

– Дим, у тебя чернила есть?

– Откуда? Шариковая ручка есть.

– В сакле есть, - и он снова побежал за добычей. Только вот зачем ему чернила? Я крикнул ему об этом вслед.

– Каждый корабль, Дим, - ответил он загадочно, - даже воздушный, должен иметь название.

Господи, а ведь наша мама думала, что вторым ребенком у нее будет дочка. Сидела бы сейчас рядом со мной какая-нибудь Аленка на берегу и лепила бы из морского песка куличики… Так нет, наградили меня братцем, и подавай ему покорение воздушного океана на корабле с названием.

Впрочем, если подумать, кого другого, а не брата Лешку, мне не нужно. Мне он сильно по душе. Клевый парень. Запустит он меня завтра под облака, будет бежать следом, задрав голову и спотыкаясь, и орать изо всех сил:

– Дим! Класс! Клево! Только на море не садись - шар размокнет, жалко!