Фламандская петля - Наталья Ильина

* * *

На съезде с моста столпилось человек тридцать. Участковый притормозил. Оттянул правой рукой ремень безопасности, высунулся из открытого окна и левой бухнул магнитную колобашку мигалки на крышу своей «четырнадцатой», а потом включил сирену. Народ испуганно прыснул по сторонам. Чистая показуха, конечно, но авторитета прежнего участкового у Димы пока не было.

Посеревшая лицом, но какая-то очень решительная, к машине подошла Лидия Бойко.

– Андрей мужиков организовал, пойдут по заброшенным участкам. Там ведь и подвалы старые, и пепелища с бревнами обгорелыми под зарослями – мало ли? – сообщила она.

– А женщины?

Человек восемь женщин, одетых, будто собрались по грибы, выстроились в кильватере своей предводительницы.

– Мы – на пустырь и в Тропинки, Никины одноклассники пошли вдоль реки до излучины. А завтра приедут волонтеры из отряда «Лиза Алерт», они будут искать в лесу…

Лейтенант подивился произошедшей с женщиной перемене. Утром она была раздавлена случившимся, а сейчас походила скорее на командира воинского подразделения – собранная, уверенная, спокойная. Разве что самую малость слишком. Слишком спокойная.

– Отлично, – ответил он и медленно проехал между занявшими обочины людьми, удивляясь, что их собралось так много. И так быстро. Время близилось к полудню.

* * *

Серегин телефон поминутно тренькал сигналами входящих сообщений. К августу из шестнадцати выпускников в поселке осталось только шестеро, не считая Ники: Денис Хлопотов, который, как и Серега, собирался осенью в армию; Дамицкий Игореха, который жил в Старом поселке и вот-вот должен был уехать в город; Никина подружка Лариса и еще две девчонки: Усовкина, чья мать работала главбухом в теплицах, да Шомова Светка – оторва, каких мало. И теперь все они, встревоженные, заваливали общую беседу класса в «Ватсапе» предположениями о том, куда могла подеваться Ника. Подключился даже Смирнов, живущий в Березняках, обещал поспрашивать среди своих, местных, а вдруг ее могло туда каким-нибудь ветром занести? Но Серега Царев знал, что ни в какие Березняки Ника не уехала. Она вообще никуда не могла уехать из поселка…

До вчерашнего дня он считал, что дебильное выражение «сердце подсказывает» не может иметь ничего общего с действительностью. Глупые придумки писателей, красивые слова. Однако сейчас он ощущал за грудиной тянущую ледяную пустоту. Всякий раз, когда мысли возвращались к Нике, эта пустота начинала раскрываться все шире, грозя поглотить его целиком. И там, в этой пустоте, пряталось ужасное убеждение, что Нику они не найдут, как ни старайся. Серега злился на себя. Ярость ненадолго спасала от чудовищного предчувствия, но оно никуда не исчезало и накатывало снова и снова, путая мысли, мешая думать и действовать.

– Сереженька, – позвала из кухни мама, – иди поешь хоть немного.

Есть не хотелось. Кусок просто не лез ему в горло. Любое прикосновение к вещам простым и обыденным вызывало в душе горькую волну возмущения: как они могут жить, словно ничего особенного не произошло? Есть, пить, спать, ходить на работу и смотреть телевизор, если Ника до сих пор не нашлась? А может быть, именно сейчас она голодна? Может быть, отчаянно нуждается в помощи?

– Я не буду, – пробурчал Серега, – бежать нужно. Мы с ребятами договорились пойти к старой ферме. Искать.

Мама нахмурилась:

– Разве вчера там уже не искали мужчины из Панелек?

– Искали. И что? Как будто за один вечер можно там все обойти? – вскинулся Серега.

Она покачала головой. Вздохнула.

– Сынок, я понимаю. Просто беспокоюсь за тебя. Там полно опасных мест – что не сгорело, то сгнило за годы и может развалиться в любой момент…

– Тем более! – горячился Серега. – А если Ника там? Застряла или, ну не знаю, ногу сломала? Я пошел, короче, ма. Позвоню, когда буду возвращаться.

– Хорошо, – обреченно согласилась мать.

* * *

Валентина тайком перекрестила широкую спину сына, перед тем как за ним захлопнулась дверь. О том, что Сережа с шестого класса был тайно влюблен в Нику Бойко, она знала. Знала и о том, что в десятом Ника ответила сыну взаимностью. Хорошая девочка, правильная, спокойная. Радоваться бы, да болело материнское сердце. Валентина боялась, что школьная любовь, как и ранний брак – она знала и то, что ребята собирались пожениться через год, – не принесут ее сыну счастья, но оказалось, что Сережку подстерегала совсем другая беда. Потеря любимого человека…

Валентина снова вздохнула. О потерях она знала многое. Ее бывший муж, Сережин отец, сидел за убийство человека, которого она любила всей душой…

Никто в Малинниках не мог понять, с чего вдруг непьющий и добродушный Женя Царев взял да и пристрелил из охотничьего карабина какого-то районного предпринимателя. Спас Женька репутацию своей жены. Ни словом не обмолвился о причинах своего поступка ни на допросах, ни позже – во время суда. Только Валентина догадывалась – не в ее репутации было дело. Женя защищал Сережку, ведь одиннадцатилетний мальчик оставался расти с ней, с матерью. С неверной женой…

* * *

В суматошных поисках, наспех организованных соседями и друзьями семьи Бойко, до бойни никто так и не добрался, и Серега с одноклассниками решили начать именно с нее. В поселке старая бойня пользовалась дурной славой. Поговаривали, что в ней живет призрак зоотехника Кузьмичева, которого можно увидеть в лунные ночи стоящим на краю обращенной в сторону телятника стены, откуда он замогильным голосом зовет свою погибшую в огне жену.

Старой дороги, ведущей от коровников на самый край поля, к бойне, практически не осталось. Среди высокой, жухнущей под палящим солнцем травы попадались лишь небольшие асфальтовые проплешины, но и они были покрыты глубокими трещинами и взорваны корнями вездесущего кустарника.

Негромко переговариваясь, ребята миновали останки основных строений бывшей фермы – коровников, телятника и огромного сенного сарая, чей остов больше всего напоминал скелет чудовищного динозавра, выпирающий из зеленого моря деревьев. Скрюченного, больного динозавра, погибшего в адском метеоритном огне.

В байку о призраке Серега, конечно, не верил, но чем ближе они подходили к бойне, тем больше ему становилось не по себе. Вокруг стоял непрерывный звон насекомых. Он вовсе не действовал успокаивающе, наоборот, бил по напряженным нервам резкими переливами.

– Какого черта мы сюда поперлись? – проворчал Денис, озираясь. Похоже, что ему здесь тоже не слишком нравилось.

– Ника! – неожиданно заорала Шомова, и все дружно вздрогнули.

– Чего орешь, дура? – грубо оборвал ее Игореха, ткнув в спину. – Так и разрыв сердца получить можно!

Серега с досадой пнул подвернувшийся под ноги кусок асфальта размером с яблоко. «Глупая затея, – подумал он. – Пройти сюда в сумерках мог только тот, кто эту дорогу наизусть знает, но чтобы сама Ника отправилась сюда на ночь глядя? Бред».