Патрульные апокалипсиса - Роберт Ладлэм

— Он вступает в фазу наименьшего сопротивления, — сказал врач. — Действуйте, -резко добавил он, — и плевать мне на приказы, через две минуты аппарат я отключаю. Господи, если хоть минутой позже, он умрет!.. Не нужна мне такая работа, ребята. Я смогу за три-четыре года расплатиться с правительством за обучение в медицинской школе, но не сумею стереть это из памяти за все сокровища Казначейства.

— Тогда отойдите в сторону, юноша, и дайте мне заняться делом. Витковски склонился над Крёгером и, тихо говоря ему на ухо, принялся задавать обычные вопросы о том, кто он и какое положение занимает в неонацистском движении. Ответы были сжатые и монотонные. Затем полковник повысил голос, он звучал все более угрожающе и стал эхом отлетать от стен.

— Теперь мы добрались до сути, герр доктор! Зачем вам надо убить Гарри Лэтема?

Крёгер заворочался на столе, пытаясь разорвать ремни, закашлялся и выплюнул серую мокроту. Врач схватил Витковски за руку, но полковник резко вырвался.

— У вас тридцать секунд, — сказал врач.

— Говориже, Гитлер недоделанный, или сейчас умрешь! Мне на тебя наплевать, сукин сын! Говори или отправишься за своим оберфюрером в ад. Сейчас или никогда! Забвение, герр доктор!

—Все, остановитесь, — сказал врач, опять хватая полковника за руку.

— Пошел ты, говнюк!.. Ты слышал, Крёгер? Мне плевать на твою жизнь! Говори!Зачем тебе нужно убить Гарри Лэтема? Говори!

— Мозг! — завопил Герхард Крёгер, с такой силой рванувшись на столе, что разорвал один из ремней. — Его мозг! -повторил нацист, а затем потерял сознание.

— Все, Витковски, — твердо сказал врач, перекрывая клапан капельницы. — У него пульс сто сорок. Еще пять единиц, и с ним покончено.

— Знаете, что я вам скажу, врачеватель, — сказал полковник, ветеран Г-2, — а какой, как вы думаете, сейчас пульс у двух служащих отеля, которых эта сволочь размазала по фойе? Нулевой, доктор, и это, по-моему, не здорово.

* * *

Они сидели втроем в кафе на открытом воздухе на рю де-Варанн. Дру все еще в гражданском. Карин держала его за руку под столом. Витковски озадаченно качал головой, выдавая свое недоумение.

— Да что же этот сукин сын имел в виду, говоря "его мозг"?

—Первое, что приходит на ум, — нехотя сказал Лэтем, — это промывка мозгов, но в это поверить трудно.

— Согласна, — сказала де Фрис. — Я знала зацикленность Гарри на проверке, скажем так, и не представляю, чтоб он мог пропустить «липу». У него было слишком много способов защиты.

— Ну а что мы имеем? — спросил полковник.

— А как насчет вскрытия? — предложила Карин.

— И что оно нам даст — что его отравили? — спросил Витковски. — Мы можем предположить нечто в этом роде. Кроме того, все вскрытия назначает суд, и они должны регистрироваться в министерстве здравоохранения с соответствующими медицинскими отчетами. А рисковать нельзя. Не забывайте: Гарри сейчас уже не Гарри.

— Тогда мы возвращаемся к началу, — сказал Дру. — А я даже не знаю, где оно.

* * *

В морге на рю Фонтенэ служащий, в обязанности которого входило проверять трупы в замороженных временных склепах, прошел вдоль ряда холодильных камер, открывая дверцы, чтобы убедиться, что бескровные трупы правильно зарегистрированы и не сдвинуты из-за нехватки места. Он взялся за номер 101, особую камеру, помеченную красной биркой, означавшей «не убирать», и открыл ее.

Он ахнул, не понимая, что все это значит. В черепе фактически безликого трупа, зияла огромная дыра, как будто после смерти произошел взрыв, кожа и ткани раскрылись, как перезревшая клубника, а жидкость была серой, весьма неприятного вида. Служащий быстро захлопнул дверцу, не желая даже дышать остатками газа. Пусть его найдут другие.