Капля яда. Бескрайнее зло. Смерть на склоне (сборник) - Джадсон Пентикост Филипс

– Ничто из того, что вы предпримете, не вернет к жизни Джейн, – пробормотал Причард. – Какой смысл в том, что все, кому не лень, начнут о ней судачить? Ради бога, оставьте ее в покое.

– А убийцу на свободе? – спросил Питер. – Извините, не могу.

К моему удивлению, безутешного отца поддержала Хедда:

– Питер, неизвестный мужчина предпочитает сохранять инкогнито по тем причинам, которые привел мистер Причард. Здесь ли он или нет, какой ему смысл себя называть, если не убивал и ничем не может посодействовать полицейскому расследованию. Только повредит и Джейн, и себе – даст пищу вурдалакам, которые рады обсасывать сладкие косточки.

– Почему Лоре не дали договорить по телефону? – уперся Стайлс.

– Чтобы не ворошить прошлое, – предположила Хедда.

– А не лучше ли ему было прийти и во всем сознаться? Если бы он сумел доказать, что ни в чем ином не замешан, я не стал бы раздувать скандал ради собственного развлечения. Ведь у него же был шанс – воспользоваться моим предложением в баре и поговорить с глазу на глаз со мной или Гарделлой. Он не откликнулся.

– Думаю, могу вам в этом помочь, – тихо проговорил доктор Френч. Он смотрел на жену, и я заметил, что та ему ободряюще улыбнулась. – Не знаю, в курсе вы или нет, что я был врачом Марты Тауэрс.

– В курсе, – ответил Питер. – Просто еще не нашлось времени задать вам вопросы, доктор.

Френч достал из кармана сигарету и закурил.

– Существует несколько чисто эгоистических причин, почему я до сих пор не признался. Утром, узнав о гибели девушек, мы советовались с женой и решили, что мне не известно ничего такого, что могло бы помочь следствию. Сейчас я в этом не уверен.

– Вы знаете, кто тот человек, с кем приехала встретиться Джейн? – спросил Питер.

Врач покачал головой:

– Нет. Но кое-что мне о нем известно. Он женат.

– О нет! – простонал Причард. – Это невозможно. Джейн никогда бы не связалась с женатым мужчиной. Это противоречило всем ее основным жизненным принципам. Происходит то, чего я боялся больше всего, – на дочь клевещут, говорят о ней неправду.

Френч задумчиво на него посмотрел:

– Если бы вы сказали это месяц назад, то, наверное, не ошиблись, но сейчас заблуждаетесь.

– Откуда вы знаете?

Врач глубоко затянулся:

– Джейн призналась мне.

– Призналась?

– Если быть точным, в прошлую среду.

– Боже! – Причард закрыл лицо дрожащими руками.

– И вы весь день об этом молчали? – холодно поинтересовался Питер.

– Позвольте объяснить почему.

– Сделайте милость.

Врач опустился на диван, его миловидная белокурая жена встала рядом и положила руку ему на плечо. Между этими двоими нет недопонимания, подумал я.

– Начнем с того, что мы с Кони узнали о смерти девушек только около полудня – приехали сюда кататься на лыжах и вышли на склоны пораньше. Пробовали новую трассу и услышали новость, лишь когда возвращались в приют на ленч. К тому времени дело взяла в свои руки полиция. Нам сказали, что разыскивается человек, который год назад сшиб вас, Питер, с дороги. Кажется, никто не сомневался, что он и есть убийца. Я уже говорил, что мое молчание диктовалось эгоистическими соображениями. Не хотелось упоминать Марту, чтобы не вызвать сплетен о себе. Поймите: Марта Тауэрс была моей пациенткой – ни больше ни меньше. – Он коснулся руки жены. – Она мне понравилась. Когда приходила на прием, говорила свободно о своих проблемах, о жизни. А недавно рассказала о проблемах подруги – Джейн Причард.

Из того, что мне стало известно, я сделал вывод, что Джейн влюбилась в человека, который никоим образом не соответствует типу убийцы-маньяка. И я сказал себе: будет справедливо позволить этому мужчине самому разбираться со своими женщинами. Даже убедил себя, что Джейн одобрила бы меня. Но правда заключается в том, что я не хотел ни во что впутываться. Моим пациентам в Нью-Йорке требуются внимание и забота. Репутация врача – важная составляющая его профессиональной деятельности. Мне повредят слухи, даже если в них не будет ни капли правды. Вот мы с Кони и убедили себя, будто все, что мне известно, полиции не поможет, только поставит невинного человека в неловкое положение, чего Джейн бы не одобрила. Мы не сомневались в своей правоте, пока не узнали о нападении на Лору Причард. Тогда-то в наши головы закралось сомнение.

– Трудно же оно, доктор, вам далось, – заметил Питер.

– Каждый человек может колебаться, наши действия частенько выходят за рамки черно-белых безапелляционных правил, мистер Стайлс. Как я понимаю, вы приехали сюда, чтобы отомстить тому, кто убил вашего отца, а вас сделал калекой. Это по-человечески понятно, но тоже не укладывается в рамки этих правил.

Питер сжал зубы, но промолчал.

– Мужчина, в которого влюбилась Джейн, женат, – продолжал врач. – У него есть супруга. Речь сейчас не о том, что приключилось бы с их браком, если бы Джейн осталась жива. Не исключено, что он попытается наладить семейную жизнь. Нечего жене знать о том, что произошло, – это может разбить жизнь ни в чем не повинной женщины. Но сейчас я начал сомневаться. Если это он напал на Лору, опасно оставлять его на свободе.

– Ничему не верю! – прохрипел Причард. Он был на грани срыва. – Так вы утверждаете, что сама Джейн вам призналась?

– Раз уж мы об этом заговорили, расскажу в том порядке, в каком считаю нужным, – ответил доктор Френч. – Все началось с Марты Тауэрс. Думаю, вы должны узнать кое-что о ней. Она пришла ко мне два года назад. Яркая, очаровательная, раскрепощенная, счастливая девушка. Марта была помолвлена, собиралась замуж. С медицинской точки зрения она оставалась девственницей. Явилась ко мне на обычный осмотр. Мечтала о семье, детях – обо всем, что сопровождает счастливое замужество. Мне пришлось ей сказать, что все, к чему она стремилась, не сбудется. Страдала хроническим злокачественным лимфатозом. При надлежащем лечении ей оставалось жить от полутора до трех лет, не более. Нам пока неизвестно, как бороться с болезнью Ходжина. Мы умеем только замедлять ее течение. И все. Следовательно, в тот момент, когда в эти выходные она приехала сюда, жить ей оставалось два или три месяца.

– Бедняга, – пробормотал Питер.

– Марта мужественно приняла приговор, – продолжил Френч. – Трагедия заключалась не только в мрачной перспективе неизбежной смерти, но и в помолвке. Она сильно любила своего избранника. Как поступить? Во всем признаться? Но он может настоять на браке, будет сидеть у ее постели и наблюдать, как она медленно, постепенно умирает. Он был, наверное, славным человеком и не бросил бы ее одну наедине со смертью. Оставался бы рядом до самого печального конца. – Врач пожал плечами. – Марта избрала единственный надежный способ оттолкнуть его. Загуляла. Превратила свою жизнь в шумный скандал. Спала со всеми направо и налево. Убедила жениха, что он совершил трагическую ошибку и ему повезло, что он вовремя в ней разобрался. По сей день он не знает правды. Прошло время, этот человек женился, и несколько месяцев назад у него родился первенец. Живет теперь в Калифорнии. После того как они расстались, Марта не изменила образ жизни. Наверное, таким способом наказывала саму себя или решила, что незадолго до смерти поздно что-либо менять. Вероятно, только так могла находиться рядом с людьми, не требуя от них жалости.