Праздник покойной души - Валентина Андреева

– Не надо!!! Не ходи!!! – закричала Аленка, вцепившись в мою руку. – Я с тобой!!!

– Через мой труп!!! – гаркнула подруга, сверкнула глазами и уверенно добавила: – Пока живой! Лучше бежать на улицу… Там вместе и окочуримся. Зато не от страха!

Милочка ничего не сказала. Не смогла – удачно валялась без сознания: головой почти на диване, всем остальным – на полу. Странная какая-то… Уж ей-то пора бы и привыкнуть.

Я вдруг стала замечать некоторые детали: кухня какая-то слишком белая. На окна нужны более веселые занавесочки. Милка в одном тапочке, Аленка вообще босиком. А у Натальи волосы наэлектризованы… И черт с ним, с этим потусторонним завыванием. Ясное дело, уже на стрелку не побегу. Ярость прошла. Но и бояться устала.

– Милку верните в реальность, – проронила я спокойно. – Балдеет сама с собой наедине. Я чай поставлю.

Стенания, требования и призывы за дверью стихли. Теперь там что-то шуршало и возилось. Милочка очухалась и бессмысленно улыбалась, заладив одно и тоже:

– Я не сумасшедшая!

– Непонятно, чему радуешься? – разозлилась Наташка. – Все равно скоро сбрендишь, если не переедешь отсюда. Надеюсь, поймешь нас правильно, мы больше сюда не заявимся. Неизвестно, что взбредет в голову твоей… Интересно, у фантомов есть голова? Наверное, есть. А раз так, неизвестно, что в нее может взбрести Антонине Генриховне, царствие ей небесное. – Подруга перекрестилась. – Только бы у нас свет не погас, как в фильмах ужаса. Даю вам слово, если погаснет, я по сугробам в пижаме и тапочках до Москвы без передыха долечу. Милка, слушай добрый совет, сваливай отсюда! И чем скорее – тем лучше.

– Я не могу жить в рабочем кабинете!

– Сними квартиру, в конце концов! Либо себе, либо дочери.

Милочка протестующе затрясла головой:

– Да как я это людям объясню? Пойдут сплетни, снизится реализация…

– Господи, о чем она думает! – Наташка всплеснула руками, опрокинув на меня свой чай и меня же за это обругав – видите ли, путаюсь под руками. – А как ты объясняла то, что не живешь в своих московских хоромах?

– Ну-у-у, говорила, что нормально чувствую себя только в загородном доме.

– Людмила Станиславовна, вам действительно необходимо сменить обстановку, – вытирая лужу на столе, тихо сказала Аленка. – И необязательно всем говорить, что вы снимаете квартиру. Можно объяснить, что подруга попросила временно пожить у нее…

В строящемся отсеке что-то гулко грохнуло. Мы вздрогнули.

– Антонина Генриховна об раскиданную вагонку споткнулась! – прокомментировала Наташка. – Так ей и надо, не лежится спокойно на месте…

Я легонько дернула ее за пижаму, намереваясь призвать к совести. Но она у подруги спала. Время-то позднее.

– Что ты меня щиплешь? – разозлилась Наташка. – А кто там еще может шарахаться среди ночи? Милка, ты не пробовала оставлять в той части свет?

– Пробовала, он выключается.

– Может, стоит продать дом вместе с участком? – выдавила я из себя дельное предложение.

– Да я и сама уже задумывалась. Жалко, конечно. Деньги мне пока не нужны. Я имею в виду большие деньги. Не знаешь, в чем их хранить – то ли в рублях, то ли в долларах, то ли в евро… Недвижимость надежнее. – Мила вздохнула и провела рукой по столу, стряхивая невидимые крошки, видимые возила Наташка в чайной ложке. Любимое занятие при раздумье.

– Эти… скажем так, странности, начались сразу после смерти мамы? – спросила я, внимательно наблюдая за маршрутом ложки.

– Н-не совсем сразу… – Мила неожиданно всхлипнула и заплакала. Наташка вопросительно посмотрела на меня, я легонько покачала головой – не надо мешать. Может, легче станет…

Плакала она не очень долго. А потом, прерывая рассказ судорожными вздохами, рассказала, что мама умерла в ее отсутствие. В августе вконец измотанная Мила решила съездить на недельку по туристической путевке по маршруту: Хельсинки-Стокгольм-Хельсинки. Мама последнее время неплохо себя чувствовала, и именно она на этом и настояла. А тут еще ухаживающая за мамой сиделка Лиза поддакнула. Неделя – не велик срок.

Прощаясь с матерью, Мила не думала, что видит ее живой в последний раз. Антонина Генриховна была бодрой, улыбчивой и деятельной. «Поезжай с Богом, деточка. Вернешься, забот прибавится. Нам с тобой надо заняться старым фундаментом – до конца отстроить на нем то, что заслуживаем. Не умру спокойно, пока мечта не осуществится…»

– Что-то я плохо понимаю… – Наташка еще добавила в ложку крошек от бисквита и повезла ее в мою сторону. – Неужели твоей мамочке было мало места в этой, с позволения сказать, половине? Зачем ей, болезной, на старости лет огромная махина, с претензией на «дворянское гнездо»?

– Видишь ли… – договорить Милочка не успела. С улицы донесся слабый звук мощной техники. – Дорогу чистят! – обрадовалась она. – Я же говорила! Она еще раз прислушалась: – Вернее, уже почистили, возвращаются…

– Как замечательно осознавать, что кому-то в эту ночь тоже не спится. И не по собственному желанию… Честное слово, я бы и сейчас рванула домой, если бы нас здесь не замуровали… демоны! – Наташка возмущенно шарахнула чайной ложкой по столу, рассыпав весь груз крошек. – А почему со стола не вытерли?

– Мила, ты так и не пояснила, когда начались эти потусторонние явления…

Не очень хотелось возвращаться к прежней теме, но любопытство одолело.

– Ах, да… Мама умерла за день до моего возвращения. Я была уже в поезде, когда позвонила Маринка. Такую истерику закатила! Получилось, что я жуткая эгоистка, бросила ее любимую бабушку умирать и пустилась во все тяжкие… Хотя сама, паршивка, вообще у бабушки не появлялась. А ведь та ее вырастила! Но, честно говоря, Маринка кое в чем права – не следовало мне уезжать… И еще – Лиза говорила, что умерла мама тихо, во сне, а у меня такое ощущение… – Милочка замялась. – Словом, я думаю – это не совсем так. Ну просто уверена: мама не успела мне сказать что-то очень важное… Вот после смерти и разговорилась.

Наташка как-то странно выпрямилась и уставилась на Милочку немигающим взором:

– Так она… это… Она здесь умерла? В этой половине?

– Лиза говорила, что застала ее на кровати без сознания и почти без пульса. Смерть констатировала «скорая». Ее только успели вынести из дома. Соседка тетя Аня – она вообще-то Ася, но свое имя терпеть не может, ее все тетей Аней зовут, даже успела в одностороннем порядке с ней проститься у дома и пожелать счастливого пути. Мамина комната как раз напротив моей… Наташа! Ты меня пугаешь!

Наташка молча хватала ртом воздух, с трудом выдавая отдельные слова. Если связать их воедино и исключить некоторые восклицания, получался вопрос-упрек: «Ну почему же ты, Мила, не предупредила заранее, что рядом комната покойницы, блин?!

– Да она постоянно закрыта, – совсем растерялась Милочка. – И голос мамы доносится не оттуда. Вы же сами слышали! – обратилась она к нам за поддержкой.