Очищение смертью - Нора Робертс

Еве казалось, что похоронам и поминкам уже должен был прийти конец. Выяснилось, что нет. Роберто Ортица с двумя сотнями родственников и близких друзей она обнаружила в семейном ресторане «Абуэло».

Он оказался высоким и весьма импозантным господином, крепким и бодрым для своих восьмидесяти с чем-то лет. В ответ на просьбу Евы поговорить с ним и его женой он провел их на третий этаж, где уровень шума заметно снизился, и распахнул дверь в аккуратную гостиную с разноцветными диванами и весьма смелыми постерами на стенах.

На одном из постеров была изображена давняя подруга Евы, ныне звезда эстрады Мэвис Фристоун в «костюме» леди Годивы, то есть прикрытой только пышными волосами. Наращенные волосы всех цветов радуги искусно прикрывали ее соски и причинное место, а на лице сияла широкая улыбка.

А вот создающий настроение экран был настроен на изображение идиллического луга под безоблачно-голубым небом.

– Мы держим эту квартиру для семьи. Сейчас в ней живет внучка моего двоюродного брата. Она учится в колледже и помогает в ресторане. Садитесь, пожалуйста.

Когда Ева и Пибоди сели, он тоже опустился в кресло с долгим тихим вздохом.

– У вас сегодня трудный день… – начала Ева.

– Мой отец прожил долгую жизнь. И каждую минуту каждого дня он проживал до упора. Открыл ресторан, когда ему было двадцать пять, и назвал его в честь своего деда. Потом он стал отцом, потом у его детей родились дети и так далее. Семья, община, церковь. Вот, что он больше всего любил, вот, во что верил. Необязательно в таком порядке, – добавил Роберто с улыбкой. – Каждую минуту каждого дня, сколько мне Господь еще отпустит, я буду тосковать по нему. – Он опять вздохнул. – Но ведь вы пришли поговорить не о моем отце, а об отце Флоресе, спаси Господи его душу.

– Вы знали его лично?

– О да. Он принимал участие в жизни прихода, был очень активен. Много сил и времени уделял молодежному центру. Моя семья тоже много вкладывает в молодежный центр. Денежные пожертвования, а те, кто может, принимают личное участие. Чтобы такое случилось, да еще в церкви – это неслыханно.

– Вы с женой первыми прибыли на место. Привезли цветы и все, что нужно, для похорон.

– Да. – Роберто оглянулся, потому что в эту минуту в гостиную вошли две женщины и молодой человек, нагруженные подносами с едой и напитками. – Вы должны поесть, – добавил он, пока вошедшие расставляли на столе тарелки, приборы, стаканы и еду.

– Я принесла чай со льдом. – Женщина постарше, блондинка с зеленовато-карими глазами, наполнила два стакана. – Я Мадда Ортиц. Простите, что перебиваю. – Она с рассеянной улыбкой отослала молодую пару жестом, а сама опустилась на подлокотник кресла, в котором сидел ее муж. – Прошу вас, продолжайте.

– Позвольте мне сначала сказать, что это выглядит изумительно, – сказала Пибоди.

Мадда улыбнулась ей.

– Угощайтесь.

– Простите, что отвлекаем вас, миссис Ортиц. Вы и ваш муж первыми прибыли в церковь этим утром.

– Мы сначала поехали в похоронное бюро, а потом в церковь, перевезли Гектора. Отец Флорес… – она перекрестилась, – и отец Лопес встретили нас там.

– И это было около восьми сорока утра.

– Примерно в это время, – подтвердил Роберто. – Мы только прибыли и сразу начали переносить цветы в церковь.

– Вы кого-нибудь еще видели в церкви в этот час?

– Вскоре начали собираться остальные… кто хотел помочь. Мои дяди тоже и мои кузены вместе с ними.

– Вы не обратили внимания, кто-нибудь входил в ризницу?

Ответил Роберто:

– Отцы Флорес и Лопес, конечно, входили, они должны были облачиться к службе. Моя внучка, мой племянник, кузен Мадды. Они были служками на обряде евхаристии.

– Мне кажется, Винни вернулась в ризницу, – вставила Мадда. – Ей хотелось кое-что уточнить у отца Флореса по тексту.

– А до священников кто-нибудь входил в ризницу?

– Я не заметил, – покачал головой Роберто. – Мы какое-то время простояли на паперти, но многие уже вошли в помещение церкви. Мы слышали, вы подозреваете, что отца Флореса отравили, поэтому вы спрашиваете, не видели ли мы, кто мог это сделать. Никто не мог. – Роберто развел руками. – Извините.

– На службе было много народу. Вы не могли знать всех, кто пришел.

– Нет. – Роберто нахмурился. – Мне кажется, мы с Маддой знаем большинство. Членов семьи – безусловно. Но мы и других хорошо знаем. Ну, по крайней мере, в лицо или по имени. Но, конечно, мы не можем знать всех.

– Это не мог быть кто-то из членов семьи, – решительно заявила Мадда. – Даже если кто-то мог совершить нечто столь ужасное, никто из родственников не способен так опозорить Гектора.

Тем не менее Ева опросила всех троих, принимавших участие в заупокойной службе. Ничего нового она не узнала, зато Пибоди не только объелась мексиканскими блюдами, но и получила огромный пакет всяческой вкуснятины с собой.

– О боже, это была лучшая кукурузная лепешка в моей жизни! А фаршированные перцы с сыром?! – Пибоди в молитвенном благоговении возвела глаза к небу. – Ну почему это место находится за тридевять земель от моего дома? А с другой стороны, я набрала бы пять фунтов, только принюхиваясь.

– Зато теперь ты пройдешься и сбросишь их. Поезжай домой на метро. А я еще поработаю. И я не собираюсь ехать за тридевять земель, поработаю дома.

– Блеск! Я, наверное, доберусь отсюда до дому всего через час после конца смены. Фактически это жуткая рань. Даллас, а ты правда выдашь данные в прессу, если мы не получим зубные снимки к полудню?

– Никогда не раздавай пустых угроз. Слово надо держать. Начинай проверку имен тех, кто был этим утром в церкви. Бери первых двадцать пять. Это поможет тебе скоротать дорогу до дома.

Сама Ева поехала в церковь. Винный погребок по соседству бойко торговал: люди входили и выходили поминутно. А вот в ломбард они, казалось, пробирались украдкой. В парадных тусовались и по улице шатались молодые хулиганы.

Она прошла ко входу в церковь, сорвала печать, воспользовалась универсальным полицейским ключом.

Идя по центральному проходу, она подумала, что и вправду немного жутко слышать эхо собственных шагов. Да, это ей пришлось признать. Ева остановилась у алтаря и взглянула на висевшего над ним распятого Христа. Потом поднялась и подошла к двери, ведущей в ризницу. Здесь она тоже сорвала печать и отперла дверь своим ключом.

«Вот и он так вошел, – думала Ева. – Может, через заднюю или боковую дверь с такой же легкостью. С пузырьком цианида в кармане или в сумочке. Ключи у него, скорее всего, были. Ключи от ящика. Надо было всего лишь проскользнуть в приходской дом, взять ключи, вернуться к церкви, войти. Отпереть коробку, взять эту чашу. Руки заизолированы или в перчатках. Влить цианид, поставить на место, запереть, уйти. Вернуть ключи в дом настоятеля».