Зачем убивать дворецкого? Лакомый кусочек - Джорджетт Хейер

– И все же вы приезжали к нему?

– Да! – невозмутимо ответил Гест.

Хардинг взглянул на него; на широком спокойном лице Стивена ничего нельзя было прочесть. Гест ответил ему бесстрастным взглядом и продолжал посасывать свою трубку.

– Опишите, пожалуйста, как можно точнее ваши передвижения после двенадцати.

Стивен задумался.

– Примерно с того времени, как генерал вернулся вместе с миссис Холлидей? Сидел на веранде.

– Там был кто-нибудь еще?

– Да, пришла мисс Фосетт.

– Мистера Холлидея не было?

– Незадолго до ее прихода он собрался в бильярдную.

– Когда вы ушли с веранды, мистер Гест?

– Трудно сказать, – пожал плечами Стивен. – Видимо, где-то около половины первого.

– Вы были на веранде, когда приехала миссис Чадли?

– Да.

– И уходила она тоже при вас?

– Нет, без меня.

– При вас дворецкий принес коктейли?

– Нет.

– Мистер Гест, сколько примерно времени вас не было на веранде?

Стивен задумался.

– Минут десять – пятнадцать.

– Что вы делали?

– Ходил к себе в комнату за табаком.

– И только?

– Главным образом да. Я открывал новую жестянку и порезался зазубренной крышкой. Потребовалось несколько минут, чтобы остановить кровотечение. – Он лениво отогнул манжету и показал Хардингу длинную царапину на запястье. – Ничего особенного, но у меня чуть что выступает кровь.

– Находясь наверху, вы кого-нибудь видели?

– Нет.

– А когда остановили кровь, вернулись прямо на веранду?

– Прямо туда.

– Кажется, это мистер Холлидей обратил внимание, что у вас на манжете кровь?

– Угу.

– Вы показали ему порез?

– Нет.

– А кому-нибудь другому?

– Нет.

– Просил вас кто-нибудь показать его?

– Кажется, миссис Холлидей много говорила по этому поводу. Я пореза не показывал. Дело того не стоило.

Хардинг взял карандаш.

– Спасибо, мистер Гест. Это пока все. Попросите, пожалуйста, прийти сюда мисс де Сильва.

Гест поднялся.

– С удовольствием попрошу, – спокойно ответил он и вышел.

Хардинг, приподняв брови, взглянул на Незерсола.

– Сержант, пришли к какому-нибудь заключению?

– Придешь тут, когда слышишь только «да» и «нет», – проворчал тог. – Крепкий орешек. Надо сказать, говорил он уверенно.

Хардинг подпер рукой подбородок и задумчиво уставился на закрытую дверь.

– У него очень холодная голова. И похоже, он настроен молчать до конца.

Незерсол негромко кашлянул.

– Я обратил внимание на одну деталь, сэр.

– Слушаю, сержант.

– Вчера, сэр, он никому не стал показывать пореза, но с готовностью показал вам его сегодня.

– Да, – согласился Хардинг.

– Это, конечно, ничего не доказывает…

– К сожалению, – ответил инспектор. – Но на заметку взять стоит.

Открылась дверь, в комнату вплыла Лола.

Хардинг поднялся, ничем не выражая своего удивления.

– Мисс де Сильва? – спросил он.

– Да, я Лола де Сильва, – прозвучал исполненный достоинства ответ. Взгляд мисс де Сильва обратился на сержанта и вспыхнул. – Это вам я заявила вчера, что не позволю смотреть на себя как на убийцу?

– Нет, мисс, констеблю Флетчеру, – поспешно ответил Незерсол.

– По мне, – призналась Лола, – между вами нет никакой разницы. К тому же вы тоже таращились на меня. Надеюсь, просто потому, что я красива?

– Право, я не… – начал было сержант в смятении.

Лола великодушно улыбнулась ему.

– Если да, то я ничего не имею против, откровенно говоря, я привыкла к пристальным взглядам мужчин.

– Прошу вас, мисс де Сильва, присаживайтесь, – вмешался Хардинг. – Да, в это кресло. Постарайтесь, пожалуйста, вспомнить, что происходило вчера утром.

– Стараться мне не придется, – поджала губы Лола. – Позвольте заверить вас, память у меня очень хорошая. Но должна сказать, совершенно не понимаю, почему вы не пригласили меня раньше этой дуры, которая к тому же не настоящая блондинка, а крашеная. Полное ничтожество, до того лишена разума, что, представьте себе, способна лгать. Мне она кажется совершенно несимпатичной, противной, но если вы думаете, что убийство генерала – дело ее рук, то глубоко ошибаетесь. Во-первых, ей не хватило бы смелости, во-вторых, она хотела стать любовницей генерала и, наверное, получить с него деньги. У нее не было причин убивать его. Это у меня имелась причина, потому что он был со мной очень жесток.

Сержант беспомощно поглядел на Хардинга, который по крайней мере внешне сохранял спокойствие.

– В чем проявлялась его жестокость к вам, мисс де Сильва?

– Скажу, – дружелюбно ответила Лола. – Едва я вошла в дом, он повел себя со мной грубо, отвратительно. Правда, я отчасти виню Джеффри, он по глупости не предупредил своего папу, что я не люблю джин в коктейлях и пью их только с абсентом. Потом за обедом генерал повел себя совершенно гнусно, потому что я не хотела сидеть и смотреть на убитого зайца с окровавленным носом – на мой взгляд, это совершенно отвратительное зрелище. А после обеда, когда я, Лола де Сильва, сказала, что потанцую, не выказал ни малейшей благодарности, наоборот, держался очень грубо, совершенно невыносимо. Терпимости мне не занимать, поэтому я решила вот так, сразу, этот дом не покидать, к тому же хлопать дверью, когда уже время ложиться в постель. На другой день я даже была с ним очень мила, любезна, рассказывала ему о себе целый час, и что же вы думаете – несмотря на все это, из-за дурного своего характера и бесконечной глупости он заявил, что Джеффри не получит никаких денег, если женится на мне. Так что, как видите, это у меня, а не у Камиллы Холлидей имелась причина убить генерала.

– Прекрасно понимаю, – сказал Хардинг. – Не расскажете ли вы заодно и о том, что произошло, когда мистер Биллингтон-Смит сообщил вам об отцовской угрозе?

– Ну конечно, я расскажу вам все. Для Джеффри это было очень сильным потрясением; он настолько обалдел, что хотел войти ко мне в спальню в десять часов, хотя прекрасно знает, что до одиннадцати я не впускаю к себе никого, кроме служанки. Пришлось простить его, чего можно ждать от человека в таких расстроенных чувствах!

– Он был расстроен, и когда вошел к вам, мисс де Сильва?